Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Category:

Богоданный наследник

В поход на чужую страну собирался король.
Ему королева мешок сухарей насушила
и старую мантию так аккуратно зашила,
дала ему пачку махорки и в тряпочке соль.
И руки свои королю положила на грудь,
сказала ему, обласкав его взором лучистым:
«Получше их бей, а не то прослывёшь пацифистом,
и пряников сладких отнять у врага не забудь».
И видит король - его войско стоит средь двора.
Пять грустных солдат, пять весёлых солдат и ефрейтор.
Сказал им король: «Не страшны нам ни пресса, ни ветер,
врага мы побьём, и с победой придём, и ура!»
Но вот отгремело прощальных речей торжество.
В походе король свою армию переиначил:
весёлых солдат интендантами сразу назначил,
а грустных оставил в солдатах - «Авось, ничего».
Представьте себе, наступили победные дни.
Пять грустных солдат не вернулись из схватки военной.
Ефрейтор, морально нестойкий, женился на пленной,
но пряников целый мешок захватили они.
Играйте, оркестры, звучите, и песни, и смех.
Минутной печали не стоит, друзья, предаваться.
Ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться,
и пряников, кстати, всегда не хватает на всех.
                                                                     Булат Окуджава




Людовик XIV – Король-Солнце – был на французском престоле 72 года, из них реально правил более 50. Время его правления стало апогеем французского абсолютизма, а может быть, и абсолютизма вообще. По словам мемуариста, в те годы «ссылка на закон, на право, считалась преступлением». Личность Людовика овеяна мифами, и сам он немало сделал для создания образа короля-полубога. Русский историк А.Н. Савин писал в начале XX века, что в позднем Людовике XIV «есть что-то даже фараонское». При Людовике XIV расцвели искусства: театр, опера, балет, король окружил себя великими деятелями культуры. И дворец Версаль, который он выстроил, символизировал вечный праздник. Но был и чудовищный контраст роскоши и нищеты, не раз случались восстания и бунты. Впрочем, Великая французская революция произошла более чем через 70 лет после Короля Солнце.



Отцом Людовика был французский король Людовик XIII, а матерью – Анна Австрийская, хорошо известная читателям романов Дюма. Предпосылки созданной Людовиком XIV системы абсолютизма можно найти и в самом его происхождении, ведь по материнской линии Людовик принадлежал к династии Габсбургов. Среди его предков были известный своей жестокостью Филипп II Испанский и император Карл V, тот, который говорил, что в его владениях никогда не заходит солнце. Людовик был сравнительно поздним ребёнком и долгожданным наследником: Анна родила его в 36 лет, отсюда и данное ему при рождении прозвище Богоданный.



О детстве короля известно немного. Герцог Сен-Симон писал, что мальчик, прекрасно сложенный и привлекательный внешне, был очень наблюдательным, любил подсматривать, подслушивать, запоминать. У Людовика были несомненные природные данные для будущей придворной жизни. Учиться он не любил, ему нравились музыка, танцы, приобрёл он и несколько поверхностное знание языков. Позже король заметил в мемуарах: «Я с честью вышел из своей необразованности». С пятилетнего возраста, после смерти отца, Людовик был королём Франции. По завещанию Людовика XIII, в случае его безвременной кончины должен быть создан регентский совет. Однако вдова, Анна Австрийская, попрала это завещание, никакого совета не создала и взяла власть в свои руки. Руки же эти направлял её фаворит кардинал Мазарини. Мальчик стал королём без власти.



а и б_resize.jpg



В 12 лет в Людовике проснулась тяга к искусству – и сразу же проявился его характер. В ту эпоху в высшем обществе все играли на лютне. Владение этим инструментом считалось признаком аристократизма. Людовик обучился игре на лютне, но заявил: «А я хочу играть на гитаре». Гитара в то время считалась простонародным инструментом. Однако кардинал Мазарини немедленно выписал ему из Италии виртуоза-гитариста по имени Корбетта. «Пусть играет и развлекается, только бы не стремился к власти», – думал про себя кардинал. Обстановка во Франции в тот период была довольно сложной. Тридцатилетняя война 1618–1648 годов тяжёлым бременем легла на плечи французов. Велика была и нелюбовь к Мазарини. В отличие от своего предшественника Ришелье первый министр Франции был итальянцем, и французы не желали его принимать. Любимец Анны Австрийской всегда оставался для страны иноземцем.



В конце 1640-х годов во Франции возникла Фронда – широкое общественное движение, в котором слились разные силы, от возглавивших Фронду недовольных аристократов до городских плебеев и крестьян. Верхушка Фронды хотела установления аристократического правления, чего-то вроде позднефеодальной олигархии. В стране фактически началась гражданская война. В 1648 году, когда Людовику было 10 лет, произошло восстание в Париже. В нём участвовала значительная часть населения города. На улицах появились баррикады. Мазарини был вынужден спешно и тайно вывезти из столицы юного короля и Анну Австрийскую.







А через три года Мазарини даже временно оказался в отставке. Фронда добилась его изгнания, правда ловкий итальянец сумел вскоре вернуться. Вернулся Мазарини с наёмниками, которые, наконец, подавили Фронду.





Отношения Людовика XIV с Мазарини можно расценивать по-разному. Любить кардинала юный король, конечно, не мог, но в то же время испытывал на себе его сильное влияние. В беседах с Людовиком Мазарини пытался обучить его искусству управления. Наряду с прочим он советовал Людовику никогда не выдвигать никого из придворных на первые позиции. Юноша слушал очень внимательно, он вообще умел быть обаятельным и любезным. Но про себя Людовик, вероятно, повторял: «А король всё-таки я!» И как сжатая пружина, долгие годы своего безвластия он готовился к тому, чтобы превратиться в абсолютного властителя. Мазарини подталкивал юного короля к художественной, театральной жизни. В 1654 году Людовик исполнил, меняя костюмы, шесть ролей в итальянской опере на мифологический сюжет «Свадьба Пелея и Фетиды». Он танцевал в зале на три тысячи человек десять вечеров подряд. Интересно, что одной из аллегорических ролей, которую ещё годом ранее исполнял Людовик, была фигура восходящего солнца.







Выступал он и в роли Аполлона. Король говорил о себе: «У меня самые красивые ноги в королевстве». Кстати, он был невелик ростом и носил высокие каблуки, чтобы казаться выше. Его самовлюблённость подогревалась демонстративным восхищением придворных льстецов. Ему внушали, что, хотя он король без власти, он прекрасен, он солнечный диск, Аполлон, божество! Это сказалось на всей его дальнейшей жизни.



В 1660 году, когда Людовику было 22 года и он всё ещё реально не правил, его женили на юной испанской инфанте Марии-Терезии. Она стала тихой, похожей на мышку спутницей Людовика XIV.





До вступления в брак Людовик был страстно, глубоко влюблён в другую девушку – племянницу Мазарини Марию Манчини. Это была, пожалуй, единственная большая любовь в его жизни. Поскольку Мария происходила не из королевского рода, женитьба на ней исключалась, как бы Мазарини втайне к этому ни стремился. Да он и не осмелился бы выдать племянницу за короля, зная, как сильно ненавидит его французская знать. Мария Манчини сыграла важную роль в жизни Людовика. Она любила музыку, театр, увлекалась литературой. И именно она усилила уже наметившееся сближение Людовика с людьми искусства.



Ко двору были приближены создатель французской оперы Жан-Батист Люлли, великий драматург, актёр и режиссёр Мольер. И надо признать, что они много лет оставались верны Людовику. В некоторых исследованиях и художественных произведениях, посвящённых Мольеру, его изображают чуть ли не борцом с абсолютизмом. Это неверно. Да, как гениальный художник, он в своих зрелых произведениях вольно или невольно высказался против деспотизма – но не против Людовика XIV. В пьесе Мольера «Блистательные любовники» танец короля сопровождается таким хором: «Сияйте, чертоги! Грядёт наш владыка! Черты его лика прекрасны и строги, полны вдохновенья! Найдутся ли боги такого сложенья?» Трудно польстить сильнее. При этом Мольер, происходивший из семьи мебельщиков и обойщиков (его настоящая фамилия Поклен), унаследовал от своего отца, выдвинувшегося при Людовике XIII, должность королевского постельничего. Один квартал в году он лично стелил Людовику XIV постель. Отправление короля ко сну и его пробуждение были превращены в величайший придворный ритуал, и Мольер, великий критик ханжества, был горд, что исполняет столь важную роль. К тому же Мольеру, безусловно, импонировала истинная страсть Людовика к искусству.






Со временем ко двору были приближены Жан Расин и Шарль Перро. Расин был придворным чтецом: он читал Людовику на ночь или когда у того случалась бессонница. Король любил произведения из жизни Александра Македонского, в котором находил один из своих идеалов. Шарль Перро стал ближайшим сотрудником, правой рукой главного интенданта финансов Кольбера. Писатель сравнивал времена Людовика XIV с эпохой великого римского императора Августа. Он ввёл термин «век Людовика Великого», подхваченный позже Вольтером. Юный Людовик XIV старательно формировал свой, как принято говорить сегодня, «имидж», опираясь на образы Солнца, Аполлона, божественного Августа.



Юность Людовика закончилась 9 марта 1661 года, когда в 2 часа ночи скончался кардинал Мазарини. Утром следующего дня придворные не узнали короля. Об этом замечательно написала Мадам де Лафайет: «Нельзя было уместить в своём воображении, что человек может быть столь не похож на самого себя». Со смертью Мазарини Людовик наконец-то почувствовал себя королём. Образ монарха был уже вылеплен, он включал в себя красоту, изящество, любовь к искусству. Но отныне государь должен быть не только возвышенным и прекрасным, но и сильным. Уже в августе 1661 года произошло событие, показавшее, что у танцующего и музицирующего короля есть и другая ипостась – властная, суровая. Это событие – падение Николя Фуке.



Фуке (виконт де Во, маркиз де Бель-Иль), будучи интендантом в Париже, поддержал Мазарини во время Фронды. Первый министр не забыл этого и выдвинул его: с 1653 года Фуке стал генеральным интендантом финансов Франции. Ловкий финансист, он сделался всевластен в денежной сфере. Любя роскошную придворную жизнь, он незадолго до своего падения приобрёл остров Бель-Иль у берегов Бретани и там соорудил крепость. У него появилось что-то вроде собственного небольшого государства.





Фуке избрал своим девизом слова «Разве есть что-либо недоступное для меня?» Неудивительно, что между ним и первым министром со временем возникли противоречия. Фуке готовил даже заговор против Мазарини. А вот опасности со стороны юного «танцующего короля» Фуке не увидел. Вскоре после смерти Мазарини Фуке пригласил короля на праздник к себе в замок. Когда Людовик с супругой поднимались по лестнице роскошного дворца, а их встречал великолепно одетый Фуке, окружённый солдатами, актёрами, мимами, у присутствующих возникал вопрос: да кто же здесь король? И Людовик это заметил.







Было накрыто 80 столов, посуда – из серебра и золота. Людовика, вероятно, особенно оскорбил вид массивного золотого сервиза, потому что золотая посуда королевского дома была переплавлена для нужд армии во время Тридцатилетней войны. Гостям подали немыслимое количество блюд, а затем был фейерверк, из-за которого испуганные лошади чуть не унесли королеву Марию-Терезию. Как пишут современники, «казалось, что небо взорвалось».









Людовик стерпел унижение, хотя потом признавался матери, что хотел арестовать Фуке прямо в его доме. Анна Австрийская одобрила поведение сына: «Разумно, мой сын, что вы этого не сделали». Через несколько месяцев Фуке был арестован в Нанте. Его арестовал граф д’Артаньян, лейтенант первой роты мушкетёров по имени Шарль Ожье де Бац де Кастельмор из Гаскони, ставший прототипом знаменитого персонажа Дюма.



Этот человек всегда верно служил королевской власти, поддерживая Анну Австрийскую и защищая её сына от всех опасностей Фронды. И на этот раз по приказу Людовика XIV, сначала устному, а потом и письменному, он вместе с несколькими мушкетёрами арестовал всевластного Фуке.


Известие об этом аресте произвело эффект разорвавшейся бомбы. Фуке поплатился за самонадеянность. Он мог, например, бежать на Бель-Иль, который трудно было бы взять штурмом, но он не успел даже побывать в своей новой крепости. Три года Фуке находился под арестом, а в 1664 году состоялся суд.



Людовик хотел напугать всех и навсегда, чтобы около него никогда не выросло фигуры, равной по могуществу Фуке, Мазарини или Ришелье, и этой цели он достиг. Но вторая цель достигнута не была, Людовик откровенно стремился к тому, чтобы Фуке приговорили к смерти. Однако тот защищался очень умно. Его обвиняли в хищениях, злоупотреблениях – он признавал отдельные, мелкие, которые можно было назвать финансовыми ошибками, и ловко отвергал другие. Были найдены документы, подтверждавшие его попытку организовать заговор. Не в силах их опровергнуть, он сказал: «Это был заговор против Мазарини, но ради вас, Ваше Величество». Нашлись и юристы, которые помогали Фуке защищаться.
Все они потом были сосланы, как и семья их подзащитного. Смертного приговора суд не вынес, голоса разделились с небольшим перевесом в пользу сторонников ссылки. Столь гуманное решение никак не устраивало Людовика XIV. И он, имевший право помилования, личным распоряжением ужесточил приговор, заменив ссылку одиночным пожизненным заключением. После трёх лет под судом Фуке провёл еще 15 лет в тюрьме, в замке Пиньероль, в забытом богом уголке на границе Франции и Северной Италии. И лишь незадолго до его кончины, когда ясно было, что он умирает, ему разрешили увидеться с семьей.


Судьба Фуке в соответствии с замыслом Людовика потрясла страну. Лесть, которая давно окружала короля, приобрела истерический характер. Создатель французского классицизма Жан Расин писал в трагедии «Александр»: «И я предвижу, что по мере того, как будут созревать ваши способности, Вы, Ваше Величество, увенчаете себя новыми лаврами. Быть может, став во главе армии, Вы позволите нам завершить сравнение между Вами и Александром Македонским. И присоедините славу завоевателя к уже приобретённой Вами славе мудрейшего монарха в мире». Это говорилось в 1665 году, когда Людовику было только 27 лет. По-прежнему увлечённый искусством, он затеял перестройку Лувра. Для этого был приглашён итальянский архитектор и скульптор Джованни Лоренцо Бернини, считавшийся одним из величайших мастеров в мире. Бернини прибыл во Францию. Правда, заметного участия в перестройке Лувра он не принял (его проекты были слишком грандиозны), зато создал скульптурный портрет Людовика XIV. Может быть, король больше всего хотел именно этого.



В 1660-х годах Людовик начал строительство дворца в Версале – деревне на окраине Парижа, где находился маленький охотничий домик его отца. Созданный дворцовый ансамбль потрясал своей роскошью. Здесь проводились праздники под названием «карусель», своего рода придворные вакханалии. Устраивались фейерверки, шампанское лилось рекой. Людовик обязал придворных жить в Версале, он очень не любил, чтобы кто-то отлучался. Все должны были оставаться у него на глазах. Больше никаких принцев, строящих там, где им нравится, собственные крепости, больше никакой Фронды.







Траты двора были огромны. Всё это осложняло внутреннее положение во Франции. Начались народные бунты, и расправы над их участниками были очень жестоки. Например, во время бунта 1662 года мушкетёры во главе с д’Артаньяном по приказу короля повесили 100 мятежников, а 600 отправили на галеры. Предводителя бунта Дю Руа казнили, тело изрубили на куски и выставили у ворот Парижа – совершенно в духе Средневековья. Король умел быть не только изящным, но и беспощадным. Но почему Расин, восхищаясь Людовиком, предполагал, что он станет во главе войска? Дело в том, что король жил прилюдно, торжественно. Он был немногословен, но каждое слово, произнесённое в присутствии придворных, запоминалось и повторялось многократно. А он уже несколько раз говорил о том, что великий правитель должен воевать. Были у него и прекрасные полководцы: его старший родственник принц Конде, Леруа, Тюренн. Первая военная кампания Людовика XIV – деволюционная война – велась против Испании за владения в южной части Нидерландов, нынешней Бельгии.



После нидерландской революции южные территории остались под властью Испании. Что давало Людовику основания претендовать на эти земли? В ряде нидерландских провинций, в частности в Брабанте, была такая юридическая норма – в случае повторной женитьбы отца земельное наследство доставалось детям от первого брака. В 1665 году умер Филипп IV Испанский, чьей дочерью от первого брака была жена Людовика Мария-Терезия. Во Франции действовали другие принципы наследования земли. Но Людовик, применив «деволюционное» право, объявил южную часть Нидерландов землями своей супруги. У него появилось прекрасное знамя, по духу несколько средневековое, но ещё вполне приемлемое для его эпохи.
Войска Людовика заняли часть Фландрии, Франш-Конте и Эно, или Геннегау, – очень богатые земли. Это была настоящая захватническая война, явно с прицелом на Голландию. Французский король не любил эту страну, о чём говорил прямо. Первая республика в Европе раздражала его самим фактом своего существования. Людовик был убеждён, что править может только монарх – наместник Бога на земле. Вильгельм III Оранский – штатгальтер Республики Соединённых Провинций – стал главным критиком и оппонентом Людовика в европейской политике. Именно он со временем заметил не без яда и очень остроумно: «Какой странный этот французский король! У него молодые министры и старая любовница». Речь шла о последней фаворитке Людовика, которая была несколько старше его.





Голландия раздражала Людовика и как страна кальвинистов, в нём было очень сильно неприятие протестантизма. Хотя его дед Генрих IV подписал Нантский эдикт, предоставивший кальвинистам определённые права, уже отец, Людовик XIII, разрушил все протестантские крепости, и при Людовике XIV притеснения гугенотов возобновились.





В Европе в ответ на захватнические действия Франции была создана коалиция Голландии, Англии и Швеции – тройственный протестантский союз. В новой ситуации Людовик испугался и пошёл на переговоры. Весной 1668 года был заключен мир, не столь триумфальный, как рассчитывал французский король. Но всё-таки Франция получила 11 городов, среди которых были такие важные центры, как Дуэ и Лилль. Война оказалась относительно успешной, а придворное окружение сделало из неё триумф. В атмосфере абсолютного восхваления единственной, почти божественной фигуры как триумф можно подать всё что угодно.
«Так Солнце вслед зори, сияя, выплывает; сей светоч Запада, счастливых дней залог,
Своей красою затмевает светило вечно, что людям шлёт Восток.
О да, мне ведомо геройство и дух высокий короля;
За Францию спокоен я в годину смут и беспокойства.
Я знаю, короля опасности влекут, и по сердцу ему нелёгкий бранный труд,
Победной юности восторг и наслажденье; немало славных дел уже свершил герой –
За меньший подвиг, без сомненья, даруют небеса бессмертие порой».
                                                                                                                         Расин




Продолжение: Королевское солнце

Про Ришелье

Из лекций Наталии Басовской.
Tags: ЖЗЛ, Людовик XIV, короли
Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments