Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Category:

Обмирщение святого

Есть истины в реченьях старины,
И вот одна: кто может, тот не хочет;
Ты внял, Синьор, тому, что ложь стрекочет,
И болтуны тобой награждены;
Я ж - твой слуга: мои труды даны
Тебе, как солнцу луч, - хоть и порочит
Твой гнев всё то, что пыл мой сделать прочит,
И все мои страданья не нужны.
Я думал, что возьмёт твое величье
Меня к себе не эхом для палат,
А лезвием суда и гирей гнева;
Но есть к земным заслугам безразличье
На небесах, и ждать от них наград -
Что ожидать плодов с сухого древа.
                                              Микеланджело




Масштаб личности Микеланджело Буонаротти с веками становится всё крупнее. Четыре Музы склонились у его колыбели, когда он родился – музы архитектуры, скульптуры, живописи и поэзии. И все четыре таланта он реализовал в своей жизни, потому его и называют порой супергением. Он сопоставим лишь с Леонардо, и они друг друга по этой причине недолюбливали.



Микеланджело – титан Ренессанса. Его бессмертные скульптуры и фрески – это что-то невероятное, но он и прожил почти 90 лет – с 1475 по 1564 год. Это почти все итальянское Возрождение, и Микеланджело менялся вместе с эпохой. Если в начале своего творчества он очень хорошо вписан в культуру своего времени и ещё не слишком оригинален, то поздний, зрелый, он совершенно самобытен. Известен Микеланджело по очень важному источнику – его письмам. Он писал друзьям, знакомым, любимому племяннику, римским папам, своему гениальному современнику Бенвенуто Челлини и Джорджо Вазари. Ещё один источник – стихи. У Микеланджело немалое поэтическое наследие. В стихах личность раскрывается не буквально, не прямолинейно, зато там можно ощутить такие движения души, что-то такое потаённое, что не раскроется ни в одном другом тексте:
«Когда раба хозяин, озлоблен, томит, сковав, в безвыходной неволе,
Тот привыкает так к злосчастной доле, что о свободе еле грезит он.
Привычкою смиряет тигр, питон и лев, в лесу родившийся для воли:
Юнец, творящий вещь в поту и боли, прибытком сил за труд вознаграждён
Но иначе огонь себя являет: зелёных прутьев пожирая сок,
Он мёрзнущего старца согревает, он юных сил в нём возрождает ток,
Живит, бодрит, опять воспламеняет, - и вот уж тот любовью занемог.
Кто в шутку или впрямь изрёк, что стыдно старцу пламенеть любовью
К высокому, - тот предан суесловью!»



Микеланджело родился 6 марта 1475 года в горах Тосканы – это средняя Италия, в городке Капрезе. Его отец, Лодовико – отпрыск благородной фамилии Буонаротти, был подеста – городским правителем и судьёй, избираемым городским населением. В итальянских городах вокруг этой должности всегда шла борьба. В XII веке Фридрих I, король, а потом император Священной Римской империи, пытался ввести принцип назначения подеста. Но это стоило ему битвы при Леньяно и поражения, точнее – полного разгрома. Так что отец Микеланджело был подеста избранный, а значит, он был уважаемым человеком. Уже в зрелые годы Микеланджело на некоторое время занялся поиском своих более знатных предков. Искал среди графов Каносса – это центральная Италия. Зачем ему это было нужно, трудно сказать. Но понятно, что тогда он не до конца ещё осознал, что его имя будет звучать более гордо, чем имена любых графов и даже королей. А назван он был в честь архангела Михаила. Выбирая это имя, родители удивительно точно предугадали характер сына. Архангел Михаил славен суровостью, он поборник справедливости, с мечом в руке. Строгим борцом за правду стал с годами и Микеланджело.





Мать, Франческа Нери ди Миниато дел Сера, умерла, когда сыну было шесть лет. Мальчик воспитывался у кормилицы, в семье каменотёсов в деревне Сеттиньяно. Там же у его родителей было небольшое поместье. Ребёнок рос под звуки, с которыми рубят, пилят камни. Позже он писал в стихах, что с молоком кормилицы впитал любовь к своему будущему главному ремеслу, ибо скульптор – это каменотёс, тот, кто высекает из камня. Отец Микеланджело всю жизнь был озабочен тем, чтобы семье хватало денег. Отслужив свой срок на должности подеста, он вернулся во Флоренцию. Известно высказывание Александра Дюма: у отцов бывает особенный талант толкать своих сыновей к ненавистному им занятию. Например, Бенвенуто Челлини говорил о «проклятой флейте», которую ненавидел всё свое детство. Челлини – гениальный ваятель и ювелир, а его заставляли играть на флейте. У отца Микеланджело тоже была своя родительская мечта. Когда его сын, воспитывавшийся до десяти лет вне дома, вернулся в семью, Лодовико решил заняться его будущим. Мотивация вполне понятна, сам отец был малограмотным, едва умел читать и писать. Всегда хочется дать сыну то, чего у тебя не случилось. Кроме того, это был разгар эпохи Возрождения, когда в моде всё античное, и прежде всего античная грамотность. Так что отец отдаёт сына в грамматическую школу, замечательную, высокого уровня, где тот должен освоить латынь, греческий, стихосложение, как все лучшие люди его времени.





А у Микеланджело ко всему этому неприязнь, как у Челлини к флейте. Он рисует в тетрадках, рисует на стене дома, за что отец его поколачивает, у отца была тяжёлая рука. Лодовико был убеждён, что действует во благо сына, нашёл для него перспективное занятие. Как часто и сегодня люди не понимают, что вопреки собственным склонностям нет смысла осваивать никакое ремесло – всё равно это не даст тебе будущего. Модное занятие XV века – копировать так называемые антики, произведения античных авторов. Этим занимались, в частности, ученики художника Доменико Гирландайо, чья мастерская находилась по соседству.



И Микеланджело тоже стал участвовать в этом копировании. Гирландайо заметил способности тринадцатилетнего мальчика и пошёл к его отцу. Лодовико совершенно не понимал изменений, которые несло будущее, – он жил старыми представлениями о ремесле художника и скульптора как маляра и каменотёса. И он не хотел, чтобы их род был связан с этими профессиями. Его сын должен был стать поэтом, философом, мыслителем – вписаться в этот прекрасный ряд. Тогда ещё не было столь очевидно, что Микеланджело ни в какой ряд не вписывается. Гирландайо сказал отцу одарённого мальчика: «Отдайте его мне, я хочу сделать из вашего сына прекрасного художника». Вот текст договора, который отец скрепя сердце подписал: «1488 года, апреля первого дня. Я, Лодовико, сын Леонардо ди Буонаротти, помещаю своего сына Микеланджело к Доминико и Давиду Гирландайо на 3 года от сего дня на следующих условиях. Названный Микеланджело остаётся у своих учителей эти 3 года, как ученик, для упражнения в живописи, и должен, кроме того, исполнять всё, что ему хозяева прикажут». Микеланджело с радостью покинул школу грамматики и начал работать и учиться в художественной мастерской. И хотя он должен был выполнять любые приказания, нет сведений о том, чтобы его угнетали и мучили, скорее он обрёл себя.



Но следующий момент его жизни оказался ещё более прекрасным и счастливым. Должно же и гениям когда-нибудь очень повезти! Юный Микеланджело был замечен Лоренцо Великолепным – просвещённым правителем Флоренции, обладателем множества достоинств. Он часто ходил по городу без охраны и однажды застал подростка Микеланджело за работой. Он занимался копированием античной скульптуры Фавна в садах Медичи, где реставрировали памятники и отделывали очередную виллу. Микеланджело копировал творчески, голова Фавна получилась у него старой, но смеющейся. Это и увидел случайно проходивший мимо Лоренцо и спросил: «Ты что, изобразил очень весёлого Фавна?» – «Да, – сказал мальчик. – А что, этого не видно?» – «Это видно. Но где ты видел, чтобы у старых людей все зубы были на месте?» – заметил Лоренцо и, смеясь, удалился. Когда Лоренцо ушёл, Микеланджело принялся переделывать у Фавна весь рот. Когда же наутро юноша пришёл к своему произведению, его не было на месте. Слуги Лоренцо пригласили Микеланджело во дворец, где скульптура уже стояла на высокой консоли.



Медичи были великими меценатами – они вложили много золота в покупку произведений искусства. В доме Лоренцо Великолепного была школа для одарённых детей, хотя тогда их так не называли. Просто они жили там, вместе творили, вместе обедали, им создавали все условия для работы. Интересно, что за стол садились не по чинам, а в зависимости от того, кто раньше придёт, поэтому Микеланджело мог не раз обедать вместе с самим Лоренцо. Медичи пригласил отца Микеланджело, объяснил, что надо разорвать контракт с Гирландайо, что было сделано без труда, и даже предложил Лодовико какую-нибудь должность. Тот, подумав, попросил достаточно скромную должность на таможне. Лоренцо расхохотался и сказал: «Ты никогда не будешь богатым». Благодушное отношение Лоренцо, его искреннее расположение наложили отпечаток на этот, счастливейший период жизни Микеланджело. Никогда не было ему так спокойно и радостно. Круг его общения – это первые гуманисты эпохи. Среди них философ Марсилио Фичино – глава Платоновской академии, где ежегодно праздновали день рождения Платона и слагали стихи. Под его влиянием Микеланджело вскоре узнал «Божественную комедию» Данте. Знаком он и с поэтом и филологом Анжело Полициано, а также с графом Пико делла Мирандола, комментатором Данте. Скульптуре и ваянию Микеланджело учится у Бертольда ди Джованни, ученика Донателло и большого поклонника античного искусства. И хотя он наверняка сам пришёл к преклонению перед антиками, влияние учителя было очень важно.









Мастерство Микеланджело было поразительно. «Он может всё», – сказал о нём позже Бенвенуто Челлини. В юности художнику не раз хотелось проверить свои способности: точность рук, верность глаза. И однажды в 1490-х годах, когда его попросили сделать очередную копию, он не только сделал её изумительно, но и «состарил» листочек, а потом вернул копию вместо оригинала, причём владелец ничего не заподозрил: рисунки были идентичны. Микеланджело исполнилось 17 лет, когда в 1492 году скончался его благодетель. Лоренцо Медичи уходил из этого мира в здравом уме, собрав вокруг себя семью и пытаясь дать родным последние наставления. А в одной из соседних комнат горько рыдал юный Микеланджело. После смерти Лоренцо он вернулся в дом отца. Лодовико тревожился: сможет ли сын обеспечивать свою жизнь? Но Микеланджело уже верил, что сможет. В этот период он выполняет гигантскую статую Геркулеса, больше человеческого роста. Эта статуя подтвердила его мастерство, и он получил некие деньги. Ещё в XVII веке она была цела и стояла в садах Фонтенбло, но потом исчезла. И это не единственная загадка, связанная с наследием Микеланджело.





К власти во Флоренции тем временем пришёл сын и недостойный преемник великого Лоренцо – Пьеро Медичи. Два года он не вспоминал о Микеланджело, и вдруг вспомнил. Во Флоренции выпало много снега, и у Пьеро появилась фантазия сделать снежную скульптуру. Микеланджело, с горечью сознавая, что скульптура обречена, тем не менее, изготовил её. Это стало поводом вернуть его ко двору, однако двор был совсем не тот, что прежде. Пьеро хвастался, что у него есть конюх, которого не обгонишь на коне, и Микеланджело, который может вылепить, изваять всё что угодно. Он уже понял, что это выдающийся человек, но равнял его с конюхом, а не с античными скульпторами. В 1490-х годах во Флоренции появился Савонарола – страстный проповедник благороднейших идей христианства, равенства, борец с коррупцией и всякой несправедливостью, но вместе с тем человек фанатичный, аскетичный – и потому враг искусства. У Микеланджело сложилось к нему противоречивое отношение. Он тоже был всей душой за справедливость и не одобрял жадности толстосумов. Но он не мог быть против всех богатых людей, потому что видел среди них истинных меценатов. И он, конечно, не мог согласиться с тем, что любое произведение искусства объявляли развратом. В те же годы гениальный художник Сандро Боттичелли поддался проповедям Савонаролы и собственными руками бросил несколько своих картин в так называемые «костры покаяния». Савонарола заставлял людей бросать в огонь произведения искусства и драгоценности. Он страшно воздействовал на молодёжь.



Видя происходящее, Микеланджело бежал в Болонью. Это древний, прекрасный, самобытный город, но именно там его приняли плохо. Знатная семья Альдовранди отнеслась к нему хорошо, поселила в своём доме, но болонские мастера встретили Микеланджело в штыки. Это понятно: они сразу поняли, что он получит множество заказов и лишит их работы. В одном из писем Микеланджело говорит, что в Болонье ему грозили смертью. Началось то, что будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь. С одной стороны, интересы искусства, с другой – что-то мирское, политическое, враждебное. Жить беспечно, как в садах Медичи, ему больше уже не придётся. К тому же такое возможно только в юные годы.













Микеланджело был глубоко предан своей семье. Он содержал отца и братьев, видя в этом свой долг. Но в характере его уже проступило нечто такое, что создавало сложности для общения. Он несколько замкнутый, нелюдимый, у него нет собственной семьи, он не бывает на пирушках, праздниках, карнавалах, ему это чуждо. Известен его разговор с Рафаэлем. Увидев на улице Рафаэля с учениками, Микеланджело сказал: «Что это ты, Рафаэль, всегда окружён людьми, как вельможа?» А Рафаэль ответил: «А вы одиноки, как палач». Микеланджело не был добр к окружающим, за словом «не лез в карман», и это стоило ему сломанного носа. Это результат удара, который нанёс Микеланджело молодой художник Пьетро Торриджани, обидевшись на едкое замечание по поводу своего рисунка.





В 1496 году Микеланджело покинул Болонью и вернулся во Флоренцию. Там ему пришлось нелегко. Он писал: «Я взялся сделать статую для Пьеро Медичи и купил мрамор. Но даже не начал ещё работу над ним, потому что он не выполнил то, что обещал мне. Я предоставлен сам себе и делаю статую для своего удовольствия». Во Флоренции Микеланджело создал оригинальную скульптуру – «Спящий Амур». На картине Тинторетто «Венера, Вулкан и Марс» на заднем плане изображена фигура спящего Амура - возможное изображение утраченного Амура Микеланджело.



Ему хотелось изваять в древнеримском духе пухлого, полного языческих сил, крепкого малыша. Он и не думал, что создаст нечто серьёзное, он смотрел на это как на забаву, простое упражнение. И вот уже мраморная крошка и пыль летела из-под резца, и из глыбы возникал прелестный спящий ребёнок лет шести; правую руку он подложил под голову, а ноги привольно раскинул в стороны. Эта работа заняла у Микеланджело всего несколько недель: он не рассчитывал достичь какого-то совершенства и не собирался продавать «Мальчика». Он изваял его ради удовольствия, словно бы играя. К этому времени народ изгнал Медичи из Флоренции, но некоторые возвращались, сменив имя. Один из родственников покойного Лоренцо Великолепного, тоже Лоренцо, назвался Пополано - «Народный». Именно он посоветовал Микеланджело «состарить» скульптуру, чтобы поднять её стоимость. Пусть она выглядит так, будто бы пролежала несколько веков в земле. А ведь в XV веке из земли извлекли многие великие античные скульптуры. Микеланджело последовал совету, и «состаренная» скульптура была продана в Рим кардиналу Риарио. Кардинал восхитился и заплатил большие деньги, из которых Микеланджело получил очень мало: всё досталось посреднику. Но слухи о том, что это творение современного скульптора, поползли. И любознательный и неглупый кардинал Риарио послал своего человека во Флоренцию выяснить правду. Тот нашёл Микеланджело, который сам назвал в числе своих произведений «Спящего Амура».



Он не делал из этого тайны – он доказывал, что может всё. И тут же получил приглашение в Рим, потому что такие золотые руки нужнее всего там. В Риме Микеланджело увидел столько античных работ, сколько и представить себе не мог во Флоренции, но он не получал заказов. Зато когда заказ, наконец, появился, он оказался просто потрясающим. По инициативе и при поручительстве банкира Якоба Галло поступил заказ от настоятеля аббатства Сен-Дени, приближённого французского короля Карла VIII. Аббат решил оставить Риму выдающееся произведение искусства. И нашёлся банкир по имени Якоб Галло, любитель античности, понимавший, что у его имени мало шансов остаться в истории. Его обессмертили такие строки: «Я ручаюсь, что названный Микеланджело закончит названную вещь «Скорбящая Мадонна» в течение года. И это будет лучшим мраморным изваянием, которое Рим сможет показать в настоящее время. И ни один художник в наши дни не сможет сделать чего-то более совершенного». Удивительный банкир! Удивительный поступок! Якоб Галло не ошибся. Знаменитая «Пьета», изготовленная за 450 папских дукатов, – мраморная группа в человеческий рост, изображающая Деву Марию с мёртвым Христом на руках, – и сегодня производит ошеломительное впечатление.























Скульптура стоит в соборе Святого Петра. У Девы Марии крупное тело и совсем юное, хрупкое, страдающее лицо. В этой скульптуре отражено не горе Марии, а горе всего человечества, а в это время автору всего 23 года. Когда спросили у Микеланджело: почему же такая юная Мадонна? Он сказал, что целомудренные женщины не стареют. Но важнее, наверное, то, что это не бытовая сцена, а символ. Символ нашего мира, убивающего всё самое чистое и возвышенное.



В 1972 году Ласло Тота напал на статую с горным молотком с криком: «Я - Иисус Христос…». Он почувствовал в скульптуре обмирщение святого. Он бил только по Богоматери, а потом и только по её лицу. И, когда невразумительно объяснял потом, что Бог велел ему уничтожить статую Богородицы, - «олицетворение ложных добродетелей Церкви» - поскольку Он вечен и не может иметь матери, то стоит вспомнить, как оказываются иной раз сумасшедшие умнее здоровых. Ведь Микеланджело так старательно избегал нимбов, делая акцент на человеческом самоутверждении в пику христианскому человеческому самоуничижению.



«Пьета» – единственная скульптура, которую Микеланджело подписал. Единственный его автограф.



Может быть, он тогда уже догадывался, что это гениальнейшая работа. Вот строчки из его стихов:
«Когда скалу мой жёсткий молоток
В обличия людей преображает, -
Без мастера, который направляет
Его удар, он делу б не помог…»
Он узнал себе цену. Начался зенит гения - гения, не узнавшего заката. Микеланджело был во власти своей очевидной гениальности, с одной стороны, и во власти реальных правителей, светских и церковных, с другой. Каждый из сменявшихся на святом престоле римских пап хотел иметь при себе Микеланджело.



В 26 лет, через три года после «Пьеты», Микеланджело получил новый крупный заказ, который добыл его благодетель банкир Галло. Пятнадцать мраморных фигур для алтаря в городе Сиене. Он с радостью принимает этот заказ – и тут же получает ещё один, от родной Флоренции, которая предлагает ему высечь «Гиганта». Именно так он называется в тексте договора, скульптура на тему Давида и Голиафа. В библейском предании юноша Давид победил, метнув камень из пращи в великана Голиафа. Цель «Гиганта», как его называют в документе, – воспеть республиканские идеи Флоренции, показать, что такое человек, готовый отдать жизнь за свободу. Скульптора вдохновила и то, что его пригласили в родной город, и то, что высечь фигуру предложили из огромной глыбы мрамора, которая ждала своего часа не один десяток лет. Несколько мастеров прежде брались за неё, но у них ничего не получалось, в общем-то, мрамор был испорчен. Даже деньги, потраченные на эту глыбу, были давно списаны, но Микеланджело за неё взялся. Последним толчком к такому решению стало то, что предложение сделали и Леонардо да Винчи, тоже великому художнику, на 20 лет старше Микеланджело. Единственный, с кем он готов был соперничать и мысленно соперничал, – это Леонардо. От предложения флорентинцев Леонардо уклонился на том основании, что презирал ваяние по мрамору как искусство низшего сорта, удел простых ремесленников.
Микеланджело слушал эти новости, испытывая чувство замешательства. Он был доволен тем, что камень всё ещё никому не передан и что Леонардо да Винчи вышел из игры. Но он возмущался человеком, который позволял себе так уничижительно отзываться о скульптуре, тем более что слова его уже подхватила вся Флоренция и без конца их повторяла. Но Микеланджело охватил юношеский задор: «А я смогу!»



Он читал Библию и в Книге Царств, главе 16, где Саул спрашивает, мудро ли поступил Давид, выйдя на бой с Голиафом, Давид говорит: «Раб твой пас овец у отца своего, и когда, бывало, приходил лев или медведь, и уносил овцу из стада, то я гнался за ним, и нападал на него, и отнимал из пасти его; и если он бросался на меня, то я брал его за космы и поражал его и умерщвлял его. И льва и медведя убивал раб твой». Микеланджело сидел, глядя на строки: «Приходил лев или медведь… то я брал его за космы и поражал его и умерщвлял его». Разве есть ещё в Библии подвиг силы и отваги величавее этого? Юноша, без оружия и брони, преследует самых могучих зверей, хватает их и душит голыми руками. До Микеланджело Давида изобразил Донателло, отлив его в бронзе - это юноша, попирающий ногой голову Голиафа.







Эту статую он видел ежедневно в течение двух лет, живя во дворце Медичи. Это изваяние он любил всей душой: бедра, голени, ступни бронзового юноши были достаточно сильны, чтобы нести тело, руки и шея крепкие и округлые. Однако теперь, когда он смотрел на статую критически, он видел, что, как и у любой флорентийской статуи Давида, у Донателлова изваяния слишком приятные, почти женские черты лица, затенённые богато декорированной шляпой, и чересчур длинные кудри, рассыпавшиеся по плечам. Несмотря на мальчишеский детородный орган, у него чувствовались слегка налившиеся груди юной девушки.



Это просто хрупкий, слабый мальчик. Он не смог бы задушить льва и медведя, а тем более убить Голиафа, чья мёртвая голова лежала у его ног. Почему же лучшие художники Флоренции изображали Давида или нежным юношей, или выхоленным и разнаряженным модником? Разве они знали лишь одно описание Давида: «Он был белокур, с красивыми глазами и приятным лицом» - и не читали про него ничего больше? Почему ни один художник не подумал, как следует об этих словах: «И если он бросался на меня, то я брал его за космы и поражал его и умерщвлял его. И льва и медведя убивал раб твой».
Давид был мужчиной! Он совершал эти подвиги ещё до того, как его избрал Господь. Всё, чего он достиг, он достиг один, обязанный только своему великому сердцу и могучим рукам. Такой человек мог без колебаний пойти на Голиафа, будь Голиаф и великаном, носившим на себе чешуйчатую броню в пять тысяч сиклей меди. Что этому юноше Голиаф, если он смотрел в глаза львам и медведям и побеждал их в честном поединке?















Следуют два года адской работы, Микеланджело ещё очень молод и трудится довольно быстро, и шедевр изготовлен. Когда пришли смотреть статую, правитель Флоренции Содерини, большим умом не отличавшийся, сказал: «А мне кажется, что нос надо подправить». К изумлению окружающих, Микеланджело с покорным видом полез на леса с резцом. Но многие увидели, что в мешочке у него мраморная пыль. Он забрался наверх, сделал вид, будто работает резцом и сыплет эту мраморную пыль. Потом спустился и спросил: «Ну как?» – «О! Теперь совсем другое дело», – сказал правитель Флоренции.



Всем же остальным и так было ясно, что перед ними шедевр. На плече Давид держит пращу, в правой руке – камень. Его лицо передает удивительное состояние готовности к подвигу.






Продолжение: Художник с отвагой Давида
Из лекций Наталии Басовской. Фото из сети.
Tags: ЖЗЛ, Микеланджело
Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment