Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Categories:

Порт Луи.

Ну и голубь! Ну и сыть!
Весом с центнер, может быть!
Опийный кошмар Синбада:
Гузка - круп Шахерезады,
Жирных ног окорока
И бескрылые бока.
Нет селекции занятней:
Целый остров – голубятней,
Пищи вдоволь, долгий век.
Тут явился человек...
Били птичек колонисты,
Флибустьеры и туристы.
Только дух его бессмертен:
Дронт на марке, на конверте,
На рубашке, на гербе –
Славный памятник себе.
И ещё – живым укором
Всем гурманам и обжорам
Робкий голубиный стон:
До-до... до-до... до-до...
                  др-рр-ро-н-т!

                 Израиль Рубинштейн



Я очень долго не могла определиться с маршрутом. Всегда мне хочется уйти от действительности и попасть в сказку. А сказки я обожаю! Потому что жизнь в них справедливее и ярче реальности. Герои всегда понятнее живых людей – если положительный, то без малейших, даже внешних, изъянов; если негодяй, то без надежд на исправление. То, что невозможно увидеть своими глазами, потрогать руками, проверить, всегда окутано тайной, а тайна будит наше любопытство, которое в прозе жизни часто дремлет, вянет и, наконец, совсем умирает. Люди в бытовой запарке зачастую даже не замечают эту невосполнимую утрату. Мне хотелось заглянуть за горизонт времени, увидеть картинку из волшебных сказок «Тысяча и одна ночь».
Далекая эпоха начала нашей эры, беспокойные воды Индийского океана где-то недалеко от Тропика Козерога. Небольшой караван легких двухмачтовых арабских кораблей под нарицательным названием «дау», ведомый знаменитым Синдбадом - мореходом (его имя переводится с арабского как «властелин моря»), который стоит у кормы, традиционно украшенной богатой резьбой по дереву, внимательно и немного тревожно всматривается в очертания приближающейся земли. Суда причаливают к небольшим по площади островкам, вытянувшимся недалеко друг от друга вдоль двадцатой параллели, сплошь покрытыми изумрудными растительными коврами. Один из этих островков, довольно мелкий, путешественники назвали «Динаробин» («Серебряный остров» - может быть, из-за белоснежных песков берега…), а его более крупного соседа - «Динамашрик» («Пустынный остров»). Именно на этих островах Синдбад и его товарищи встретили сказочную птицу Рух, которая в отместку за покушение на ее кладку яиц уничтожает целый корабль с экипажем. Вот, примерно, по такому сюжету происходит первое посещение людьми камерной кучки островов, которые сегодня на всех возможных лоциях и картах обозначены как Маскаренские острова.



Как извещает нас Вики, Маскаренские острова - это архипелаг в Индийском океане, расположенный в 650 км восточнее Мадагаскара, который включает острова Реюньон, Маврикий и Родригес. Иногда к Маскаренским островам относят также группу островов Каргадос-Карахос, расположенную севернее. Маскаренские острова имеют вулканическое происхождение, окружены коралловыми рифами; представляют собой отдельный экорегион с уникальной флорой и фауной. Арабские наименования островов в миру не закрепились, хотя в настоящее время на Маврикии есть отель под названием «Динаробин» - такой вот арабский штрих в истории острова и архипелага. Арабы не придали своему открытию особого значения, поскольку острова были необитаемы и в таком виде не могли способствовать главной цели семитских путешествий – расширению торговой сети. Поэтому подлинными «пионерами» Маскаренских островов все же считаются португальцы, которые не только заново открыли их в 1502 году и до 1598 года использовали в качестве перевалочных баз на пути в Индию и Малакку, но и подарили архипелагу такое красивое, звучное наименование. Для этой великой цели не пожалел своего собственного имени португальский «Колумб» по имени Педро де Машкареньяш (в португальском варианте более понятна аналогия - Pedro de Mascarenhas).
Именно остров Маврикий, тот самый Динаробин, жемчужина Маскаренского архипелага привлекла меня на пути освоения неизвестных мне земель. Стратегическое расположение Маврикия на торговых и военных путях следования из Европы к Индии и в Азию, а также обратно обусловило то значение, которое придавали ему покорители морских просторов – ворота Индийского океана, ключевой опорный пункт. «Звезда и ключ Индийского океана» - недаром так гласит на латыни геральдический девиз острова, а символическое изображение червлёного ключа на золотом фоне включено в общую картину герба.



Португальские первооткрыватели не знали и не хотели знать об арабских посещениях острова, поэтому сразу после высадки первым делом присвоили кусочку суши свое название – Илья де Серне – Лебединый. То ли по названию флагманского фрегата, то ли по первым встречным островным птицам, показавшимся мореходам лебедями. На самом деле лебедей там нет и в помине. Как и арабы, португальцы не пытались освоить остров, он вполне их устраивал в качестве промежуточной остановки на индо-азиатских направлениях.
Прервали эту идиллию голландцы, которые прибыли на остров в 1598 году. Они по достоинству оценили все его климатические и фортификационные преимущества: остров окружен коралловыми рифами, но имеет несколько удобных закрытых бухт, что служит естественной защитой от непрошеных гостей, а хорошее знание фарватера вокруг острова дает массу дополнительных бонусов в морских потасовках. Как водится, сначала новые хозяева острова сменили чуждое им португальское имя. Поскольку в средневековье большие и ужасно затратные заморские экспедиции спонсировали, как правило, монаршие лица, то первооткрывателям вменялось в обязанность (да и являлось знаком особого уважения вассала к своему сюзерену!) в различных географических наименованиях попадающихся им природных объектов увековечивать имена своих прямых «работодателей». В этом плане этимология Маврикия не грешит оригинальностью – остров назван в честь принца Морица Оранского (графа де Нассау), правившего в то время в Голландии. Латинские транскрипции имени принца – Maurits – и наименования острова – Mauritius - наглядно сближают эти слова.
17 сентября 1598 года «Лебединый остров» был объявлен владением Голландии, но почти 40 летнее владение оставалось чисто номинальным. Только в 1638 году на Маврикии появились постоянные жители – небольшая группа колонистов и малочисленный военный пост. Чтобы стимулировать более активный приток добровольцев, администрация делала «целинникам» заманчивые предложения – при условии, что они останутся на острове на срок более 15 лет, те получали около 3х га земли, по 3 раба, 4 рабочих вола и 2 коровы. Но, несмотря на такие бонусы, заселение происходило с большими трудностями. Систематические циклоны и ураганы, неизбежные эпидемии тропических заболеваний, сложный переход на совершенно иной рацион питания, наконец, полчища грызунов. При отсутствии у них природных врагов, они размножились в несметных количествах и методично уничтожали всходы овощных и зерновых культур, а заодно и уже собранный урожай. Все эти факторы сложились в невыносимую для колонистов жизнь.
Впрочем, если абстрагироваться от суровых условий акклиматизации, можно сказать, что выбором красивого имени, известного теперь всему миру, позитивная деятельность голландцев на Маврикии и ограничилась. Дальше пойдут перечисления примеров варварства и хищного потребления островной природы. Менее ста лет хозяйничали голландские колонисты и за это время исхитрились навсегда разрушить экосистему острова. Практически под ноль были вырублены прекрасные реликтовые леса черного (эбенового) дерева, подсечно-огневым способом очищены большие территории земель под плантации сахарного тростника. Завезенные с других островов и материков животные – обезьяны, козы, крысы, кошки, мангусты, свиньи – нарушили баланс хрупкой экосистемы. У представителей местной фауны, эволюционировавших в обособленных условиях острова, элементарно не выработались навыки борьбы с незнакомыми им хищниками, и они проиграли в жестокой схватке естественного отбора. Но если животные – оккупанты или аборигены – всегда действуют по велению природных инстинктов, то люди занимались разрушительной деятельностью вполне осознанно. Именно людьми была полностью истреблена птица дронт из отряда голубиных, которая обитала на Маврикии и соседних с ним островах (Маскаренских, Сейшельских). Эту крупную нелетающую птицу колонизаторы забивали тысячами, делая пищевые запасы на дорогу, хотя, по письменным свидетельствам средневековых путешественников, мясо дронта (или додо, как его зовут сегодняшние островитяне) было малосъедобным.
Некоторые научные деятели от литературы полагают, что страшной птицей Рух, встреченной Синдбадом - мореходом, и был несчастный додо. К 1693 году на Маврикии не осталось ни одного дронта. Сегодня птица додо красуется на гербе Маврикия, она выбрана эмблемой Фонда защиты исчезающих животных, ей посвящены сувениры острова, ее можно увидеть в самых разных изображениях. Весь этот уже ненужный ажиотаж ничего не меняет в главном – в живой природе таких птиц больше нет.





Такая же участь постигла и гигантских слоновьих черепах, населявших когда-то Маврикий. Один из путешественников того времени описывал стада в 2 и даже в 3 тысячи особей. К началу 18-го века остров уже ничего не мог дать своим владельцам, и в 1710 году они покинули опустошенный «рай».
Через 5 лет Маврикием заинтересовались французы и медленно, но верно принялись осваивать остров. По традиции, новая национальная страница истории острова началась с его переименования – теперь он стал просто Иль-де-Франс («Французский»). Во французской части истории Маврикия оставили свой след такие великие путешественники и исследователи, как Луи-Антуан де Бугенвиль. Мореплаватель, дипломат, первый из французов совершивший кругосветное путешествие. Каждый, кто любуется тропической красавицей бугенвиллеей, вспоминает ее прославленного «отца». А также Жан Франсуа Лаперуз, роль которого в океанических исследованиях по важности сравнима с ролью Дж. Кука.
Однако, если современного маврикийца вы спросите о самом почитаемом на острове белом иностранце, он не вспомнит ни Бугенвиля, ни Лаперуза, а приведет вас на центральную площадь Порта-Луи, где под сенью высоченных пальм в динамичной позе стоит каменный человек в европейском камзоле и кудрявом парике, который лучше слов рассказывает каждому любопытному, кто здесь истинный герой и гражданин Маврикия.



Это памятник Франсуа Маэ де Ла Бурдонне, который 2 февраля 1735 года отбыл из Парижа, имея в кармане королевский указ о своем назначении на пост губернатора островов Иль-де-Франс и Бурбон (ныне Маврикий и Реюньон) в группе Маскаренских островов. Новому губернатору тридцать шесть лет. Он невысок – всего метр шестьдесят три, плотно сложен, имеет властную манеру держаться, богато одевается. У него черные глаза, длинный нос и крупный рот. Будучи невероятно честолюбивым, предприимчивым и активным человеком, Ла Бурдонне довольно рано сделал «карьеру» и сколотил приличное состояние, поэтому пост губернатора Маскаренских островов был, скорее, политическим шагом, чем средством обогащения.
«Наши колонии, – писал новый губернатор министру финансов Орри, – заселены малопредприимчивыми колонистами. Бедняки на все жалуются и ничем не занимаются, а остальные хотят уехать. Я хочу изменить такое положение дел. Прежде всего, острова должны перейти на собственные ресурсы». Стремясь покончить с периодическим голодом, он требует от каждого земледельца, чтобы тот посадил и вырастил маниок на пятистах квадратных футах земли. Ла Бурдонне приказывает также разводить хлопок, индиго, сахарный тростник, строит сахарный завод и продает сахар в Персию, Индию, Аравию, Европу. Трудолюбивые колонисты получают займы. Такая же политика осуществляется на острове Бурбон, где голод начинается в любую непогоду, как только прекращается доставка продуктов. На оба острова завозят скот с Мадагаскара. А чтобы развлечь и удержать на острове капиталовладельцев, мадам де Ла Бурдонне дает великолепные приемы в построенной губернатором вилле «Монплезир».
«Я сделаю из острова Франс лучшую опорную базу на пути в Индию» – заявил в начале своего губернаторства Бурдонне. И в первую очередь строит город-форт, который называет именем своего короля – Порт-Луи, сегодняшняя столица Маврикия. Именно здесь по инициативе Ла Бурдонне возведен акведук. Со стапелей сходят суда, изготовленные из местного леса, построены дороги и мосты, больницы. Свое обещание этот француз сдержал - именно благодаря ему остров начинает процветать. Однако, недолго радовался Ла Бурдонне своим реформам, скоро над солнечным островом заклубились темные тучи.
Колониальные аппетиты европейских держав того времени никак не могли удовлетвориться мелкими островами с малочисленным населением и неустойчивым климатом, которые больше ресурсов поглощали, чем приносили. В конце 16го-начале 17го веков большинство государств, имеющих политический вес с точки зрения мореходства, алчно смотрят на восток, их манит огромная и богатейшая Индия, которая на тот период представляла цивилизованную страну. Промышленное производство в ней развито лучше, чем в Европе. В области торговли, денежных операций, предоставления кредита, банковского дела Индии нечему было учиться у Запада. В ней живет сто миллионов жителей, тогда как во всей Европе население не превышает ста двадцати пяти миллионов человек. Предпринимали попытки «сесть на индийского слона» и Португалия, и Голландия, но их усилия по разным причинам успехом не увенчались. Наконец, и Франция с Англией схлестнулись в отчаянном поединке за право владеть источником богатств.
Французы бились с англичанами на протяжении всего морского пути через Индийский океан, от южных оконечностей Африки до южных берегов Индийского полуострова. Каждый кусочек суши на этом маршруте представлял ценность, поскольку становился опорным пунктом в стремлении к цели. И завладеть Маврикием, «ключами» Индийского океана, было равносильно завоеванию целой Индийской империи.
В надежде удержать власть французы в отчаянии прибегли даже к такому нечистоплотному средству, как морские разбойники – они обратились за помощью к корсарам. Мне всегда казалось, что пираты, корсары, флибустьеры – это все синонимы одного понятия. Оказывается, не все так просто. Пират – обычный морской бандит, который не гнушается любой добычей; если он попадал в плен, его вешали. Корсар не относится к разряду преступников – у него есть грамота, подписанная королем или его представителем, которая дает право нападать на вражеские торговые суда; если его захватывали, с ним обращались как с военнопленным. Флибустьерами обычно называют корсаров, которые хулиганили в карибских водах. Несмотря на целый ряд выдающихся «джентельменов удачи» французского происхождения, которые нанесли весьма чувствительные раны английскому флоту, отдельных побед французских корсаров было явно недостаточно для завоевания Индийского океана и «индийского слона». Франция лишилась большинства владений в этой акватории, в том числе был потерян и остров Иль-де-Франс. Это произошло после сражения при Вье-Гран-Порт (юго-восточная бухта острова), когда переменчивая военная удача перешла в лагерь англичан. По Парижскому соглашению 1814 года острова Иль-де-Франс, Родригес и Сейшелы отошли к победителям, но маврикийцам французского происхождения было позволено сохранить их религию, язык, Наполеоновский кодекс в основе правовой системы и сахарные плантации.
Англичане ознаменовали свою победу возвращением острову его голландского имени, он снова стал Маврикием. Тем не менее, на острове по сей день ощущаются не английские, а именно французские традиции: все географические объекты носят французские наименования, народ вокруг чаще говорит по-французски, а Порт-Луи до сих пор называют «маленьким Парижем» - все улицы носят французские имена.









И на площади Оружия, посреди столицы стоит француз Франсуа Маэ де Ла Бурдонне, с удовольствием и легкой грустью любуясь городом - творением своих рук, и белопенными волнами Индийского океана, вечно прекрасного и мудро-равнодушного к суетным людским делам.
Порт-Луи удобно и красиво расположен вдоль подножия гор, полукольцом опоясывающих его. Над столицей возвышается одна из самых высоких гор Маврикия — Питер-Бот. Во времена, когда отсутствовали современные навигационные приборы, лоцманы, проводя корабли в гавань Порт-Луи, использовали эту гору как ориентир, чтобы попасть в узкий проход между окружающими остров рифами.



Марсово поле — одно из основных мест военных парадов и народных гуляний. На Марсовом поле проводятся конные состязания, очень популярные на Маврикии.
Самый старый конный клуб и ипподром находятся на острове. Оба появились в 1812году.
Каждую субботу с мая по ноябрь на Маврикии на марсовом Поле проходят скачки. Это самый любимый вид спорта здесь.



На возвышающемся над Марсовым полем холме, который получил название Сигнальный (на нем долгое время находилась станция связи и наблюдений за входящими в порт судами), расположена цитадель— Форт-Аделаида. Цитадель была построена британскими властями в 1834 г. Казармы тоже сохранились до наших дней. Вблизи цитадели разбита красивая площадка, откуда открывается прекрасная панорама на столицу и морскую портовую гавань. С одной стороны города лежит живописная бухта, с другой — возвышаются прекрасные горы.



















Портовый город пахнет пряностями и приправами. Все готовятся к Рождеству.



Попробовала свежевыжатый сок из тростника. Так интересно! Сок из палок!









А этот человек – постоянный тусовщик на всех вечеринках со своими шедеврами.





«Хочется без конца думать об Ильиче,
Будто рука отца вновь на твоем плече…
Не уставай, рука! Помните каждый час:
Совесть большевика - Ленин смотрит на нас…»



В 1968 году Маврикий обрел независимость. И Советский Союз поспешил наладить с ним дип.отношения в надежде затащить остров в социалистический лагерь. Методы политического «обольщения» были стандартными – возможность для маврикийцев бесплатно обучаться в союзных учебных заведениях, торговое сотрудничество, в неограниченных количествах литература по марксизму-ленинизму. Газеты того времени писали: «Как символ благодарности маврикийцев к народу первого в мире социалистического государства за всестороннюю поддержку и помощь в Порт-Луи в январе 1973года был установлен памятник Ленину…». К счастью для Маврикия, он быстро понял преимущества рыночной экономики над плановой и сейчас является вполне процветающим островом. Хотя маврикийцы в один голос заявляют, что лучшие инженеры, врачи и учителя того времени – это люди, окончившие вузы в СССР. Сейчас, конечно, мало кто знает (да и знает ли вообще кто – нибудь), что это за человек – памятник? Но никому не приходит в голову разрушить его или просто убрать.





Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments