Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Category:

Прага. Часть 13

«После первого стакана абсента
ты видишь вещи такими, какими
ты хочешь их видеть; после второго
ты видишь их такими, какими они
не являются; в конце концов
ты начинаешь видеть вещи такими,
какие они есть, и это самое ужасное...»
                                          Оскар Уайльд.

c78324d2c771091f2fe999f4e14ba7ff_resize.jpg

«Любуша, основательница Праги, считалась прорицательницей: на смертном одре она призвала своего сына Незамысла, и, удалив всех, зашептала холодеющими губами:
– Я возвращаюсь к предкам, и перед смертью хочу раскрыть тебе будущее. Во времена, когда твой внук станет властелином Чехии, в наших лесах станет искать убежище изгнанный маленький народ, верящий в одного-единственного Бога. Пусть этих людей примут радушно, и пусть твой внук возьмет их под свою защиту, так как они принесут плодородие Чехии.
Незамысл поклялся исполнить волю матери. Прошло сто лет, много воды утекло во Влтаве, много крови пролилось, много буйных голов слетело с плеч, и наказ прорицательницы почти позабылся.
В ночь после коронации Гостивита Любуша явилась к нему во сне:
– Настало время, когда мое предсказание должно свершиться. Скоро маленький народ, верящий в одного Бога, явится с просьбой о помощи перед твоим престолом. Прими его гостеприимно и возьми под свою защиту!»
Весной 850 года венды перешли через Лейту, вторглись в Московию, и, причинив немалые разрушения, изгнали еврейскую общину. Спустя десять лет, изъездив весь тогдашний мир и нигде не находя жалости и пристанища, несчастные добрались, наконец, до Чехии. Двое старейшин попросили аудиенцию у Гостивита и были немедленно приняты. Князь разговаривал с гостями весьма милостиво:
– Кто вы и чего желаете? – спросил он после тщетных попыток угостить старейшин яствами с княжеского стола.
– Мы спокойный народ, – ответствовали гости, – малый по числу и слабый по силе и следуем учению Моисея. Веруем мы в одного-единственного Бога, всеведущего, всемогущего, справедливого и милостивого, чья воля наполняет весь мир. Прими нас под свою защиту, князь, мы станем твоими верными подданными, и будем просить нашего Бога, чтоб он ниспослал твоему народу процветание, а тебе удачу и славу.
Князь сразу понял, что это тот самый народ, о котором возвестила ему Любуша, однако не стал быстро принимать решение, а заговорил мудро и величественно, как и подобает правителю:
– Подождите ответа два дня. Возвращайтесь послезавтра, и я сообщу, смогу ли внять вашей просьбе.
На следующее утро по велению Гостивита все владыки Чехии собрались в замке.
– Как и предвидела основательница рода, – начал князь, – к нам пришел маленький угнетенный народ в поисках защиты и помощи. Я бы с радостью выделил им место, так как они принесут нам счастье и благополучие, но отложил решение до завтра, потому что сначала хочу выслушать ваше мнение.
– Сделай, как ты хотел, – ответили владыки. – Так велела Любуша, да будет так!
Князь выделил евреям место на берегу Влтавы и принял их под свою опеку. Маленький народ верно держал слово: по свидетельству самого старого летописца Чехии, Космы, только благодаря мощной поддержке пражских евреев Гостивиту удалось полностью изгнать немцев из страны».
На этом заканчивается умилительная легенда, записанная чехами. Предание, оформленное в виде летописи, несколько по-иному освещает гостеприимство чешского народа и его правителей.
«В 1388 году, во время правления короля Вацлава Ленивого, толпа горожан напала на еврейский квартал Праги. Евреи должны были отречься от своей веры или умереть. Они не ожидали нападения и не смогли оказать серьезного сопротивления врагу, имевшему, к тому же огромный численный перевес.
Старики, женщины, дети и уцелевшие в бою мужчины скрылись в Староновой синагоге. Разъяренная толпа выломала решетки на окнах, выбила дверь и ворвалась вовнутрь. Никто не захотел отказаться от своей веры, и всех – сначала детей на глазах у матерей, затем женщин на глазах мужей – беспощадно убили. Кровь разлеталась брызгами по стенам молитвенного дома и ручьями струилась вдоль стен. Король Вацлав оставил происшествие без суда и наказания».
Знаете ли вы, что в больших городах иногда прячутся города поменьше? Такой «город в городе» есть в Праге. Называется он Еврейский город или Йозефов – по имени короля Йозефа II, который в 1781 году издал «Указ о терпимости», о правах религиозных меньшинств.
Синонимами этой части Праги являются две фигуры - писатель Франц Кафка и мистический Голем, созданный рабби Лёвом. В том, что самый маленький пражский квартал с уникальными экспонатами дожил до наших дней, есть заслуга режима Гитлера. Желая создать в Праге экзотический музей вымершей расы, нацисты собрали со всех уголков Европы касающиеся ее предметы.
Еврейский квартал зажат между Староместской площадью и рекой Влтавой. Его история началась в XIII веке, когда еврейскую общину в Праге заставили покинуть свои привычные дома и перебраться в один район, окруженный стеной. Так образовалось пражское еврейское гетто - своего рода город, где евреи обустраивали свою жизнь и развивали свою культуру, не имея таких привилегий, как остальные пражане.

86296-c1eb5-17024702-m750x740.jpg

josefov_jpg_800x800_q85.jpg

Old_Josefov_Prague_resize.jpg

Квартал был назван «Йозефов» в память об Иосифе II, чьи реформы и патент веротерпимости облегчили евреям условия жизни. Благодаря конституции 1848 года они получили равные с жителями Праги права и возможность покидать гетто. Это разрешение привело к тому, что богатые евреи переселились в более престижные районы города, а сам «Пятый квартал» (таким был номер гетто согласно административному делению) пришел в упадок. Санитария в конце XIX века там была на нуле, и власти Праги решили устранить угрозу эпидемии. Было снесено 300 домов и уничтожено 20 средневековых улочек.
От прежнего гетто остались только 6 синагог, ратуша и знаменитое старое кладбище. Тем не менее, кажется, что вместе с тобой по этим кривым мощёным улочкам неслышно ходят все те, кто жил здесь на протяжении веков, и прошлое никуда не ушло, потому что о нём здесь никто не забыл.
Самой молодой из всех синагог города является Испанская – она была основана в 1868 году.

Spanish_Synagogue_resize.jpg

Испанская-синагога-8-800x533.jpg

Название синагоги объясняется последней реконструкцией, во время которой в интерьере стали преобладать мотивы из испанского мавританского дворца Альгамбра.


IMG_5832_resize.jpg

Перед входом в синагогу возвышается скульптура, посвященная Францу Кафке, - человек верхом на пустом костюме.


DSC02070_resize.JPG

Сейчас это самый центр Праги, а когда-то здесь была граница между еврейским кварталом Йозефов, в котором родился Кафка, и христианским Старым Городом. Более того, граница проходила прямо на том месте, где стоит памятник и одна нога скульптуры стоит на бывшей земле христианского квартала, другая – на земле еврейского квартала.
Памятник называется «Загадочный Кафка». Впрочем, не более загадочный, чем сами произведения писателя. Это бронзовая скульптура высотой почти четыре метра и весом 800 кг. Скульптор Ярослав Рона говорит, что на создание этого странного памятника его вдохновил рассказ Кафки «Описание одной борьбы». И загадочный памятник – это символ сложного художественного мира писателя, который как бы примеряет на себя каждый его читатель.
Староновая синагога - одно из самых красивых готических зданий Праги и, кроме того, европейская синагога (она все еще используется в религиозных целях).

75075_1024_774_resize.jpg

staronovaya_sinagoga.png.jpg

Особенно ценна восточная сторона святилища, где содержится Тора - Пятикнижие Моисея, которое евреи считают священным. С синагогой связана легенда о Големе - человеке, сотворенном из глины Иегудой бен Бекалелом (рабби Лёвом). Голем был предназначен для защиты евреев и обладал огромной силой. Но, боясь темной стороны Голема, рабби однажды вынул глину у него изо рта и больше не оживил. По легенде, Голем почивает в Староновой синагоге.

DSC03296_resize.JPG

IMG_5533_resize.jpg

Однако жители современной Праги верят, что Голем жив и сейчас. Просто он больше никого не пугает. Наоборот, глиняная фигурка Голема считается прекрасным сувениром и даже счастливым талисманом. А если вам повезёт, вы встретите на улочках Йозефова «настоящего» Голема, и он не откажется сфотографироваться с вами на память.

251-7_resize.png

Отголоски кровавой истории хранит Пинкасова синагога, основанная в 1479 раввином Пинкасом. Она несколько раз перестраивалась, потому что здание страдало от разлива Влтавы. В настоящее время интерьер синагоги служит мемориалом жертвам нацистских преследований. Стены здания исписаны именами 77297 евреев, а второй этаж усеян рисунками детей-узников концлагеря Терезин.

Пинкасова-синагога-800x531.jpg

Клаусова синагога - вторая по значимости после Староновой. Это барокковое сооружение было завершено в 1694 году на средства Мордехая Майзеля, главы еврейского города, и названо в честь трех зданий, из которых состояло.

DSC03297_resize.JPG

DSC03298_resize.JPG

Высокая синагога была построена так же благодаря финансовой поддержке Мордехая Майзела в конце XVI в. Реконструкция фасада произошла в XIX в.

evreiskaya_ratusha_prague_06_resize.jpg

На средства Майзела также была построена Еврейская ратуша в к. XVI в. Сегодня это здание в стиле рококо (после перестройки в 1763 г.) с башней, на которой висят большие часы с еврейским алфавитом на циферблате.

IMG_6116_resize.jpg

ratusha-chasi_resize.jpg

Еще одна синагога, построенная при финансировании старосты Мордехая Майзела – Майзелова синагога. До реконструкции 1905 г. ее стиль можно определить как Ренессанс, после – неоготика. Во внутреннем помещении размещена уникальная коллекция серебряных изделий, собранная со всех чешских синагог.

IMG_5523_resize.jpg

Я застыла на одном месте, вспоминая рассказ туриста из Израиля о посещении этой синагоги:
«Солнце уже перевалило через зенит, обозначая время полуденной молитвы. Я сунулся в роскошный вестибюль синагоги, но тут же был остановлен суровым окриком. Вместо молитвы меня ожидал театр.
– Вы куда это? – вопрошала суровая чешка преклонных годов. – А билет?
– Какой билет?
– В музей.
– Я не в музей, я в синагогу, молиться.
– Покупайте билет и делайте что вам угодно.
Разговор происходил на смеси русского и английского, иврит служительница не понимала. Осмотревшись, я обнаружил нескольких работников музея откровенно славянской принадлежности, их благородные блондинистые лица возвещали: купи билет!
Бедный, бедный Мордехай Майзель! Если бы ты знал, что за право молиться в твоей синагоге чехи берут с еврея деньги!
Над застекленным окошечком кассы красовался прейскурант: вход в музей – 8 долларов, за вход во все музеи-синагоги еврейского квартала в течение одного дня – 15 долларов.
«Везет мне на представления, – подумал я, – первый раз в жизни буду платить деньги за то, чтобы попасть в синагогу. Нет, это не театр, это цирк! Ладно, приеду завтра с самого утра и обойду все “музеи”. Я пока помолюсь у наружной стены».
Слева от центрального входа была небольшая ниша с дверью. По всей видимости, когда-то через эту дверь попадали в микву. Я устроился в нише и спокойно приступил к молитве. И вот тут начался настоящий театр!
За пятнадцать минут моей молитвы у решетчатой ограды синагоги собралась небольшая толпа. Анна, ожидавшая меня возле ограды, слышала удивленные возгласы туристов:
– Смотри, еврей! Точно, настоящий еврей.
– А что он делает?
– Молится, наверное. Точно молится. Смотри, смотри, настоящий еврей и молится.»
Молящийся еврей - оживший музейный экспонат. Наверное, подобный эффект мог возникнуть в каком-нибудь средневековом замке, если бы стоящие у камина рыцарские доспехи вдруг вытащили меч и приступили к фехтовальным упражнениям.
Евреев в Праге больше нет. Кроме туристов, разумеется. Вот их-то более чем достаточно. Но настоящих, местных евреев, встретить так и не удалось. Может быть, они существуют где-то в таинственном полумраке проходных дворов и комнат со стрельчатыми окнами, но их присутствие в современной Праге незаметно даже заинтересованному взору. Лишь тени великих предшественников мелькают на раззолоченных стенах роскошно отреставрированных синагог, превращенных индустрией чешского бизнеса в туристскую аттракцию.
Чехи зарабатывают на отсутствии евреев больше, чем на их присутствии. По району бывшего гетто бродят стада туристов, на входном билете администрация указывает маршрут вашей прогулки, с точностью до минуты предписывая, какую синагогу и когда вы должны посетить. Просто железнодорожное расписание какое-то, а не билет!
Бедный, бедный Мордехай Майзель! Мне захотелось узнать о нем побольше. Слушайте:
«Двести лет назад глава еврейской общины Праги раввин Ицхок возвращался из дальней поездки. Наступил вечер, кучер, хвативший по причине мороза изрядную дозу сливовицы, задремал на козлах, и лошади сбились с дороги. Остановившись в густом лесу, они постояли несколько минут и вдруг вздыбились и заржали так, что раввину Ицхоку стало страшно, а вмиг проснувшийся кучер кубарем слетел в сугроб.
Сквозь деревья мерцал синеватый огонек, лошади дрожали, но не двигались с места. Отводя в сторону покрытые инеем морды, раввин Ицхок завязал им глаза и двинулся на свет.
Спустя несколько минут он оказался на поляне, посреди которой дрожало голубое сияние. Два маленьких человечка с длинными седыми бородами прилежно вытаскивали из сияния золотые слитки, наполняя ими огромный сундук. Некоторое время раввин наблюдал за их работой, а потом спросил:
– Для кого вы наполняете этот сундук?
– Не для тебя, – злобно ответил один из человечков и исчез. Вместе с ним пропали сияние и сундук, только несколько кусочков золота остались на снегу, посверкивая в лунном свете.
– Своим вопросом ты причинил себе огромный вред, – сказал второй человечек. – Золото предназначалось для тебя, но теперь его получит твой будущий зять. Только не ошибись, выбери его правильно.
Человечек исчез, три кусочка золота продолжали сверкать в лунном свете. Раввин Ицхок задумался: его дочери недавно исполнилось одиннадцать лет, думать о замужестве было еще рано. Он подобрал кусочки золота и вернулся к лошадям.
Несколько дней раввин Ицхок размышлял о том, как определить будущего зятя и, не найдя ответа, решил прибегнуть к помощи Небес. Завернув кусочек золота в перепачканную тряпку, он выбросил его за окно.
«Того, кто подберет тряпку, – решил раввин Ицхок, – наверняка направляет Высшее Провидение».
Окно выходило на оживленную улицу, но, несмотря на это, тряпка пролежала незамеченной почти до наступления темноты. Уже в сумерках пробегавший вприпрыжку мальчишка, одетый в лохмотья, одним движением подхватил ее и, не замедляя бега, скрылся за поворотом.
Удивленный странным распределением благосклонности Небес, раввин Ицхок решил повторить проверку и на следующий день поступил таким же образом. История повторилась с устрашающей точностью: пробегавший мимо дома тот же самый мальчишка подхватил на бегу тряпку и исчез.
Впрочем, далеко убежать ему не удалось: слуги раввина Ицхока, простоявшие целый день на морозе в ожидании незнакомца, бросились вдогонку и заметили дом, в котором скрылся мальчишка.
Спустя час глава общины знал все подробности о своем будущем зяте. Звали его Мордехай Майзель, его отец, прежде чем ослеп, работал носильщиком, а мать держала маленькую лавочку, доходов от которой едва хватало на нищенское пропитание. Семья была одна из самых бедных в общине, и породниться с ней раввину Ицхоку казалось немыслимым.
На следующий день он снова спрятал последний кусочек золота в тряпицу и выбросил ее за окно. Результат оказался точно таким же. Деваться было некуда, но раввин Ицхок в качестве последней уловки решил проверить моральные качества претендента. Он приказал объявить в общине о пропаже золота; если мальчишка не вернет его, он нарушитель закона, и в таком случае раввин Ицхок может со спокойным сердцем выбросить его из головы.
Мальчишка явился спустя полтора часа и, положив на стол раввина Ицхока два кусочка золота, понурил голову:
– Третий я дал матери, чтобы она рассчиталась с долгами. Но мы вернем и его, как только сможем.
– Почему ты не оставил себе все три куска? – спросил глава общины. – Ведь тебя никто не видел.
– Лучше я останусь бедняком, – ответил мальчишка, – чем получу богатство запрещенным путем.
“Небеса не ошибаются, – подумал рав Ицхак, – ошибаются люди в своих предположениях и расчетах”.
На следующий день он отправил мальчика учиться в лучшую ешиву, а спустя четыре года обручил со своей дочерью. Пражские евреи были поражены странным союзом дочери самого уважаемого члена общины с сыном носильщика. Но раввин Ицхок не обращал на пересуды никакого внимания, и спустя год пару повели под хупу во дворе Староновой синагоги.
После семи дней свадебного пира раввин Ицхок решил, что пришло время забирать обещанный сундук. Вместе с Мордехаем он уселся в экипаж и отправился на то место, где несколько лет назад подобрал три куска золота. Зять с тестем провели в лесу целую ночь, но ни сияние, ни человечки, ни золото так и не появились.
Раздосадованный раввин Ицхок вернулся в Прагу, утешая себя мыслью, что время, видимо, еще не настало.
Прошли годы, пролетели многие и многие ночи, проведенные в лесу, и глава общины начал считать происшедшее происками злого духа, смутившего его разум. Разочаровавшись, он стал все холоднее относиться к зятю, пока отношения между ними не стали раздражительными и тяжелыми. Тогда-то Мордехай Майзель вместе с женой покинул дом тестя и стал жить отдельно, открыв небольшое торговое дело. Благодаря честному характеру и незаурядному уму он всего за несколько лет сумел превратить дело в процветающий магазин.
Однажды к нему явился бедно одетый крестьянин и попросил о кредите.
– У меня сейчас нет денег,– сказал он, – но некоторые вещи, которыми вы торгуете, мне очень нужны. Не могли бы вы отпустить их в долг.
– Если они вам действительно нужны, – ответил Майзель, – возьмите их бесплатно. Появятся деньги, вернете, не появятся – считайте это подарком.
Обрадованный крестьянин собрал с полок нужные ему предметы и тут же предложил Майзелю выгодную сделку.
– У меня дома, – сказал он, – многие годы стоит огромный железный сундук, который никто не может открыть. В благодарность за вашу доброту я готов уступить его по цене лома.
Сундук Майзелю был ни к чему, но что-то в словах незнакомца заставило его принять предложение. На следующий день к магазину Мордехая подъехала телега с большим сундуком. Сундук еле стащили с телеги и водрузили на весы. Подсчитав полученные деньги, крестьянин обрадовался и уехал, благословляя Майзеля за щедрость, а себя за сообразительность. Больше его никто не видел.
Вечером Мордехай, вооружившись топором и долотом, приступил к взлому. К его удивлению, огромный замок слетел после первого удара. Удивление Майзеля переросло в оторопь, когда, откинув крышку, увидел, что сундук заполнен золотыми слитками.
О находке Майзель не рассказал никому, даже жене. В том, что эти деньги дарованы ему свыше, он не сомневался, и поэтому не чувствовал себя вправе использовать их на свои нужды.
На всякий случай он прождал целый год, ожидая возвращения крестьянина, и когда после тщательных поисков выяснилось, что ни в одной из окружающих Прагу деревень никогда не проживал такой человек, начал пользоваться полученным богатством.
Майзель направился к самому праведному из пражских раввинов и договорился о постройке синагоги, красивее которой не будет во всей Чехии. Раввин пообещал хранить в тайне имя дарителя, и работы начались.
Наконец синагога была завершена, и со всей страны стали съезжаться евреи, дабы ознакомиться с великолепным зданием. Молиться в ней хотели все богачи Праги, и поэтому место стоило солидную сумму. Майзель, считавшийся к тому времени состоятельным человеком, тоже купил себе место в дальнем конце зала.
Прошли годы, Мордехай Майзель так и не раскрыл своей тайны, а золото из сундука понемногу передавал раввину для помощи беднякам и сиротам. Только когда стало известно, что дни Мордехая сочтены, раввин раскрыл имя щедрого жертвователя.
Раввин Ицхок, доживший до глубокой старости, в великом смятении примчался в дом своего зятя. Не в силах вымолвить ни слова, он сидел у постели умирающего, и слезы катились по его щекам.
Вернувшись с похорон, жена вскрыла сундук. Он оказался пустым».
В Йозефове есть и памятник мирового значения - Старое еврейское кладбище, где самое древнее надгробие датировано 1439, а самое новое – 1787 годом. Из-за того, что пространства в гетто было мало и евреям не разрешали выкапывать кости мертвых, они начали хоронить их слоями. Сегодня на кладбище насчитывается 12000 надгробий и 80000 могил – и все это в 12 слоях. Здесь похоронены многие выдающиеся личности: например, придворный банкир Рудольфа II и меценат Мордехай Майзель, с именем которого связано строительство ратуши, синагог и дорог, а также религиозный мыслитель и творец Голема Иегуда бен Бекалел.

73115024_744414afdc_z1-610x458_resize.jpg

Причудливые нагромождения 12 000 надгробий, старых могил из земли возникли здесь из-за того, что старые захоронения зарывались, и над ними образовывалось место для новых.

IMG_6115_resize.jpg

Из рассказа туриста из Израиля: «На старом кладбище, рядом с могилой Маарала, я достал привезенные из Израиля свечи, зажег их и принялся читать теилим – псалмы Давида. В течение нескольких часов я снова превратился в главную еврейскую достопримечательность Праги. Прочитать от начала до конца книгу «Теилим» непростая штука, это занимает много времени и требует сосредоточенности. Но сосредоточиться оказалось непросто.
Выяснилось, что могила создателя Голема не менее людное место, чем станция метро в часы-пик. Группы туристов валили одна за другой, языки всех народов Европы и Азии несмолкаемым гулом висели над кладбищем. Редкое зрелище молящегося еврея вызывало возгласы удивления, сопровождаемые щелком затворов. По счастью, только фотоаппаратных. Но иллюзий у меня не возникало: часть присутствующих, будь у них возможность, для моего увековечивания воспользовалась бы другим видом техники.
Изредка поднимая глаза, я натыкался на обнаженные женские пупки, откровенно просвечивающие кофточки, оголенные плечи – август в Праге, конечно, не израильское лето, но тоже весьма теплое время года. Ни в одну церковь туристов в таком виде бы не пустили, здесь же, кроме миниатюрных бумажных кипочек, предлагаемых у входа на кладбище, никто никому не препятствовал: ходи как хочешь. Чем провинился Маарал, что возле его могилы бродят праздной толпой полураздетые чужестранки?»
За пределами Пражского еврейского квартала, неподалеку от Главного железнодорожного вокзала, находится самая большая синагога Праги. Эта синагога известна под несколькими названиями: «Юбилейная», «Иерусалимская», а полная версия ее наименования звучит как «Юбилейная синагога императора Франца Иосифа I».

IMG_6339_resize.jpg

IMG_6343_resize.jpg

Основана Юбилейная синагога была в 1905-1906 годах. Основой для ее строительства, послужили средства собранные «Обществом по строительству нового храма». Создавалась она с целью замены Новой, Цикановой и Велкодворской синагог, которые были уничтожены во время погромов в пражском еврейском гетто. Новая синагога стала самой молодой, и при этом самой большой синагогальной постройкой в Еврейской общине Праги.

IMG_6341_resize.jpg

IMG_6342_resize.jpg

Еврейской Праги не существует. Но аура тысячелетнего еврейского присутствия в этом городе висит над улицами, словно серебристый туман. Дрожащее мерцание овевает кладбище и синагоги, прячется в камнях старых домов, точно рука кукольника в кукле. Чтобы ее увидеть, нужно раскрыть «Теилим» и произнести несколько слов на древнем языке. Стоит прикоснуться к ней мыслью, как она тут же возникнет перед вашим взором, прорастая сквозь бетон и позолоту реконструкций. Другая реальность, отсутствующая в мире и скрытая от нас всего лишь углом зрения.
Евреев нет, но могильные плиты, заполненные надписями, по которым скользят взгляды туристов, сохранились. Сотни тысяч людей платят за это зрелище немалые деньги, то есть усматривают в нем ценность. Тут тоже действует своеобразный контракт: дирекция «музеев» предлагает синагоги и кладбища как некую ценность, а посетители, платя деньги, подтверждают тем самым предположение дирекции.
Приехавший из другой страны турист, созерцая могильные плиты, на несколько минут соединяется со стоящей за ними духовностью, придавая ей новые силы. Он, живой и присутствующий здесь, становится в некотором смысле частью этой духовности и материальным воплощением тех, на чье отсутствие указывают надгробия. Каждый купленный билет есть доказательство непреходящей ценности исчезнувшей еврейской общины Праги.
Вечер я провела на Староместской площади.
«Здесь была моя гимназия, – рассказывал Кафка своему учителю иврита Фридриху Тибергеру, – там, в здании, которое виднеется на другой стороне, – университет, а немного дальше слева – мое бюро. В этом маленьком кругу – он обвел пальцем площадь – заключена вся моя жизнь».
Сидя за столиком кафе, я наблюдала, как медленно угасали краски на фасадах домов, яростно багровели в лучах заходящего солнца шпили ратуши, собирались толпы туристов поглазеть на «астрономические часы». Солнце скрылось, и после недолгих сумерек площадь осветили фонари. Аккуратно и точно расположенные прожекторы выгодно подсветили архитектурный ансамбль, придав ему новое очарование. Желтые шары фонарей рассыпали по брусчатке площади золотые блики, аромат свежесваренного кофе переплетался с влажным дыханием сумерек. Дневная Прага исчезла, волшебное покрывало темноты обратило тени дрожащей под ночным ветерком листвы в силуэты исторических персонажей, а легенду – в предание.
Абсент, словно прожектор, высвечивающий одни контуры и скрывающий другие, создающий ночной город, отличный от того, который мы видим днем. Тончайшее равновесие между существующим (present) и не существующим (absent), наполняющим и опустевшим присуще Праге, и символом этого равновесия является абсент!
Кафе располагалось возле дома, куда ходил в литературную студию Франц Кафка. Наблюдая за бойкой торговлей, я думала, что Кафка, проработав больше десяти лет служащим страховой компании, не получил за все время своей службы даже трети вечерней выручки кафе, названного в честь его возлюбленной. Деньги и литература несовместимы.
Презрев религию, оставив общину, оторвавшись от семьи ради писательства на немецком языке, Кафка представлялся евреям Праги странным насекомым. Кафка перед смертью пришел к заключению о бессмысленности своего существования и приказал Максу Броду сжечь рукописи неопубликованных романов. Брод не выполнил завещания друга, в результате чего европейская литература обогатилась еще одним писателем. О вреде, нанесенном душе Кафки поступком Брода, нам никогда не узнать.
Мимо катили расфранченные экипажи пражских извозчиков: уши лошадей закрывали красные шапочки, гривы украшали разноцветные ленты, тихо звенели колокольчики в сбруе, а сами экипажи походили на сказочные кареты, везущие туристских золушек на королевский бал в картонный дворец. Ведь их платья, лошади, кучера, лакеи на запятках не более чем плод абсентного воображения.
Да и сам Кафка, главная туристская аттракция Праги, такой, каким его представляют себе десятки тысяч любителей литературы – миф, наподобие Золушки. Возможно, такого Кафки никогда и не существовало, также как и дурманящих свойств абсента.
Золотая Прага, золоченая еврейская Помпея, тихо погружалась в глубину памяти, несмотря на то, что вершины ее ратуши, подсвеченные прожекторами, еще сияли перед глазами.

P.S.
В центре Праги по адресу: улица Гаштальска (Haštalská), 25 Общество Франца Кафки совместно с магистратом чешской столицы установило мемориальную доску, сообщающую о том, что в этом доме 27 мая 1884 года родился Макс Брод, писатель, философ, публицист, переводчик, популяризатор чешской культуры и лучший друг Франца Кафки.

601b_resize.jpg


Tags: ЖЗЛ
Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments