Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Category:

Эдинбург 2

Я не слыхал рассказов Оссиана,
Не пробовал старинного вина...
Зачем же мне мерещится поляна,
Шотландии кровавая луна?
И перекличка ворона и арфы
Мне слышится в зловещей тишине,
И ветром развеваемые шарфы
Дружинников мелькают при луне...
                                        Мандельштам.

edinburgh-346592_640_resize_resize.jpg

У подножия Калтон-хилл и Кресла Артура на берегу залива Фёрт оф Форт притаился Холирудский дворец - официальная резиденция британских монархов в Эдинбурге. Одну неделю в году королева проводит здесь.

6050806464_0f9a540898_b_resize.jpg

"Святой Крест" - так величалось основанное на этом месте в 1128 году аббатство августинского ордена. Сейчас от аббатства осталась лишь небольшая приходская церковь, которую посещает королева Англии, когда живет во дворце и руины самого аббатства.
К началу XIV века рядом с аббатством уже возвышалась королевская резиденция. Современный дворец на этом месте был построен в 1529 году для короля Якова (Джеймса) V и его жены Марии де Гиз.

51668684.jpg

В Холируде обычно проходили королевские церемонии коронации и бракосочетания.
Совершенно не важно, сколько лет (или веков) здешнее здание не используется по назначению - оно все равно сохраняет свой потрясающе царственный вид.

simply-scotland-holyrood-palace_resize.jpg

4145187_resize.jpg

При входе во дворец, вы получаете аудиогида и включаете свою собственную скорость.
Вы сколько угодно можете любоваться Парадной лестницей XVII века в стиле барокко с изысканной лепкой на потолке, изображающей ангелов, которые держат шотландские регалии. Итальянская живопись на стенах XVI века иллюстрирует сцены из «Метаморфоз» Овидия. При этом вам правильным литературным языком рассказывают обо всем, что вас окружает. Какой же это кайф после косноязычия нашего гида, когда трудно уловить не только смысл, но и легко потерять нить ее рассказа.
Достаточно заглянуть в Тронный зал Холируда, чтобы понять: здесь должен сидеть король Шотландии.
В просторной картинной галерее на стенах висит сомнительная коллекция из ста десяти портретов шотландских монархов. Вальтер Скотт заметил по ее поводу: «Если все эти люди когда-то и существовали, то жили еще до изобретения живописи маслом».

22_gallery_resize.jpg

Человек, накропавший эти сто десять портретов, был голландцем, жившим в Эдинбурге и носившим имя Джеймс де Витт. То была эпоха правления Карла II, когда Холируд, раздавленный недавней трагедией и задвинутый Уайтхоллом на задний план, остро нуждался в модернизации. Джеймс де Витт, наверно, стал единственным художником в мире, кому удалось заполучить такой феерический контракт, какой был подписан 26 февраля 1684 года между ним и королевским казначеем Хью Уоллесом. Джеймсу де Витту назначался ежегодный оклад в 120 фунтов стерлингов (часть этих денег предназначалась на приобретение холстов и красок). Взамен художник обязался в течение двух лет с момента заключения контракта написать и доставить во дворец сто десять портретов всех королей — как реальных, так и мифических, — которые когда-либо правили в Шотландии. Именно так — от легендарного Фергуса I и до нынешнего короля Карла II. Их королевские величества надлежало изобразить «в величественных позах на крупномасштабных полотнах» и снабдить соответствующими подписями: «имена наиболее знаменитых монархов крупными буквами, остальных — буквами поменьше».
Так или иначе, контракт был подписан, и де Витт включился в сумасшедшую гонку. На протяжении двух лет он лихорадочно малевал шотландских королей — по одному портрету в неделю. Примерно в то же время некий де Витт расписал несколько каминов в Холирудском дворце и раскрасил под мрамор дымовую трубу. Наверно, это был наш многострадальный мастер — не так уж много де Виттов водилось в Холируде. Но когда он успевал этим заниматься? Очевидно, в свободное время.
Дни слагались в недели, недели в месяцы. Парадные залы Уайтхолла оглашались звуками волынок и виол, второй Карл из династии Стюартов радовался своему восстановлению на троне, рыжеволосая миледи Гвин прокладывала себе путь из Ковент-Гардена во дворец, а незаменимый Сэмюел Пипс вносил в дневник свои наблюдения. Но все это происходило где-то далеко, а Джеймс де Витт похоронил себя в студии на Кэнонгейт и все работал и работал… Нелегкая задача - изобразить сто десять королей «в величественных позах на крупномасштабных полотнах». Но как бы то ни было, он создал уникальную коллекцию.
Большая часть ранних портретов (равно как и начертанные на них имена) не несет в себе никакой историчности - все это чистейшей воды фикция. Возможно ли, чтобы художник-голландец иронизировал над иностранными монархами? Или же он трудился со всей серьезностью, как и полагается трудиться маленькому человеку над грандиозной задачей? Но в любом случае, в том далеком семнадцатом веке он был великим новатором — своеобразным Генри Фордом от живописи.
Насытившись творчеством де Витта, я проследовала со своим гидом в ту часть дворца, которая неизменно вызывает сентиментальный интерес у посетителей. Здесь располагались покои шотландской королевы. В этих мрачных, обшитых панелями комнатах Мария Стюарт иногда веселилась, изредка любила и очень часто проливала слезы.

22_MaryQueenBedchamber_resize.jpg

Всем известна история убийства ее секретаря, злосчастного итальянца Риччо. Что и говорить, это была тягостная сцена, когда беднягу Риччо извлекли буквально из-под юбок королевы и потащили в коридор на верную смерть. Когда я оказалась в комнате, где все произошло, помещение показалось мне совсем крохотным, скорее, оно смахивало на обшитый дубовыми панелями стенной шкаф. Совершенно непонятно, как здесь могли разместиться участники ужина: королева, ее секретарь и графиня Аргайл. А ведь в ту ужасную мартовскую ночь 1566 года тут же находился лорд Роберт Стюарт и капитан дворцовой стражи Артур Эрскин.

LR2015.05-SCO-Edinburgh-12_resize.jpg

Я представляла себе отходивший ко сну дворец. Наверное, в тот вечер было тихо и ничто не предвещало беды. За окном завывал холодный ветер, возможно, шел дождь. А здесь было тепло и уютно, звучали шутки, маленькая компания развлекалась беседой. Тем временем люди графа Мортона рассредоточились по дворцу, захватили все двери и переходы. Изрядно выпивший молодой король вызвался провести заговорщиков в покои жены. Вместе с Рутвеном он тихо крался по узкой винтовой лестнице, открывавшейся прямо в комнату, где ужинала королева. Мортон же со своей бандой поднялся по главной лестнице, миновал приемную залу и спальню Марии. Первым в трапезную вошел Дарнли, за ним Рутвен, все еще смертельно бледный после недавней болезни. В комнате ненадолго воцарилась мертвая тишина, и этих нескольких секунд хватило, чтобы присутствующие осознали: сейчас случится нечто ужасное. Сообразительному итальянцу не понадобилось даже смотреть на обнаженный кинжал Рутвена, он и так все понял. Королева пыталась протестовать, Риччо бросился в дальний угол комнаты, пытаясь отгородиться накрытым столом от надвигавшейся опасности. Раздался грохот - это опрокинулись и разбились хрустальные стаканы, свечи тоже упали и погасли. Теперь комната освещалась единственной свечой, которую держала в руке графиня Аргайл. Дальше все происходило очень быстро: звон шпор, топот по коридору - и вот заговорщики во главе с Мортоном уже у цели. В мгновение ока маленькое помещение заполнилось вооруженными людьми, они толпились в дверях, что-то говорили громкими, сердитыми голосами. Мария во все глаза смотрела на мужа, который, покачиваясь, стоял посреди комнаты и бросал ей в лицо грязные оскорбления. Затем раздался пронзительный, полный животного ужаса вопль Риччо, он отчаянно цеплялся за юбки королевы, не желая покидать комнату. Завязалась беспорядочная возня, итальянца схватили и потащили к двери. Шум драки переместился в соседнюю спальню, затем в приемную залу: несчастный секретарь пытался убежать, но заговорщики преследовали его, как свора разгоряченных гончих. Они навалились всей кучей: били, пинали, кололи кинжалами. Через минуту все было кончено, и истерзанное тело Риччо сбросили с лестницы. Мария слышала, как оно покатилось, глухо ударяясь о каменные ступеньки. Внезапно появился Рутвен - он почувствовал себя плохо и вернулся выпить бокал вина…
Холируд не сможет потягаться с другими дворцами мира по части блистательных исторических эпизодов. Но чего только стоит субботняя ночь в марте 1603 года, когда во дворце неожиданно появился сэр Роберт Кэри - уставший, с ног до головы забрызганный грязью, и потребовал немедленной встречи с шотландским королем. Джеймс VI принял его, и был вознагражден сенсационным известием: оказывается, королева Елизавета скончалась и сделала его своим наследником. Так Джеймс стал королем не только Шотландии, но и Англии. Чтобы сообщить эту новость, Кэри проскакал от Лондона до Эдинбурга, а это четыреста миль, за шестьдесят два часа! Скачка эта стала несомненным рекордом в истории верховой езды. Кэри мчался двое с половиной суток со скоростью шесть с половиной миль в час. Замечательное достижение! И даже учитывая тот факт, что он всю дорогу менял лошадей, следует отдать должное беспримерной выносливости этого человека.
И еще одна блестящая страница… Сентябрьским вечером 1745 года здесь объявился молодой человек в небрежно нахлобученном желтом парике. На нем был короткий килт с тартаной Стюартов, на голове голубой шотландский берет. Плед отсутствовал, зато на груди поблескивал звездой орден Святого Андрея. Его сопровождали герцог Перт, по правую руку, и лорд Элко по левую. Юноша прибыл, чтобы от имени своего отца, Джеймса VIII, воцариться в Эдинбурге. Он медленно приблизился к замку, но вместо триумфального салюта его встретило выпущенное из крепости ядро. Оно угодило в северо-западную башню Холируда, обрушив слой штукатурки и несколько кирпичей. Красавец Принц Чарли никак не отреагировал на эту мелкую неприятность. Он с достоинством спешился, и тотчас к нему приблизился Джеймс Хепбурн из Кейта, соратник Старшего Претендента по восстанию 1715 года. При помощи меча он проложил дорогу принцу к величественной холирудской лестнице, и они вместе поднялись по ступеням. Несколько минут спустя Чарльз Эдуард - «принц Уэльский, регент Шотландии, Англии, Франции и Ирландии, а также всех принадлежащих им территорий», показался в открытом окне второго этажа. Он улыбался и кланялся собравшимся во дворе людям. Среди толпы находилась и энергичная миссис Мюррей с обнаженным мечом в руке. Сидя на гарцующем коне, она раздавала окружающим белые якобитские кокарды! Великолепная сцена, достойная стать оперной прелюдией к предстоящей трагедии!
Той ночью дворец сверкал всеми огнями, в каждом окне горел свет. Младший Претендент на радостях закатил грандиозный бал, разбудив былые призраки в дворцовых переходах. Такого блеска и веселья Холируд не помнил с тех пор, как юная Мария, королева Шотландская, устраивала маскарады при свечах. Старый дворец вновь оказался в самой гуще событий, и казалось, будто он с недоверием и опаской взирает на суету молодежи. Его призраки уже столько всего повидали. Однако в тот вечер, когда шотландская знать в фамильных тартанах чествовала принца Чарльза, никто не думал о неудачах и поражениях.
После победы под Престонпэнсом принц около пяти недель жил со своим двором в Холируде. Он устраивал публичные обеды с вождями горцев, лечил наложением рук золотуху, проводил смотр войскам, а по вечерам, обрядившись в придворный костюм французского или итальянского образца, слонялся по эдинбургским гостиным. Несмотря на всеобщее обожание, он вел себя «исключительно целомудренно». Когда ему попеняли за пренебрежение к прекрасному полу, принц кивнул в сторону своей стражи - лохматых, угрюмых горцев, и сказал: «Вот они, мои красотки!»
Увы, пять недель пролетели быстро. Период кратковременной славы принца Чарльза миновал, и Холируд снова погрузился в вековую спячку. Он спал, подобно заколдованному замку Спящей Красавицы, до тех пор, пока не появился Волшебник Севера. Взмахнув своей удивительной волшебной палочкой, этот кудесник подарил Холируду проникновенный дружеский поцелуй. Старый усталый дворец вновь проснулся и с головой окунулся в ганноверский бал-маскарад. Тогда, в 1822 году, именно сумасшедшая популярность Вальтера Скотта обеспечила безусловный успех визита Георга IV в Эдинбург. В это трудно было поверить! Старые призраки, которые в 1745 году печально смежили веки и погрузились в многолетний сон, вдруг снова встрепенулись и заулыбались в 1822-м! С тех самых пор, когда бедный Джеймс неожиданно превратился в короля Англии, у древнего Холируда находилось мало поводов для радости. Гэльский дух, гэльская гордость, казалось, навсегда были растоптаны сапогами ганноверских драгун и похоронены безжалостными актами английского парламента. И вот поди ты! Стоило Скотту взмахнуть своей тартанной волшебной палочкой, и гэльская слава вдруг воскресла и бросилась с гордостью себя демонстрировать все той же Ганноверской династии.
Итак, все по-порядку. Со времен Карла Второго и до 1822 года английские монархи предпочитали не соваться в Шотландию, и правильно делали. После битвы при Каллодене в 1745 году, когда была разгромлена армия Красавчика Чарли, претендента на престол, в Шотландии королям вряд ли были бы рады. Такие раны заживают нескоро. Но в августе 1822 года на север ни с того, ни с сего нагрянул король Георг IV, в прошлом принц-регент при безумном отце («Георг» звучит слишком пафосно, так что будем называть его Джордж). Советники пытались его отговорить, но к мнению должностных лиц король не очень - то прислушивался. Между ними царила взаимная неприязнь. Лондонцы в грош не ставили Джорджа, гуляку и балагура. Ведь настоящий джентльмен должен быть сдержанным, поджарым, а Джордж был развеселым толстяком, который лез ко всем с объятиями, чуть что хохотал в голос или рыдал от переполнявших его эмоций. Словом, не наш человек. В свою очередь, принц-регент не любил, когда ему ломали кайф, а только этим окружающие и занимались. К примеру, его вынудили жениться на немецкой принцессе, при том, что он уже был женат тайным браком на Марии Фицгерберт — простолюдинке, дважды вдове, так еще и католичке! Наверное, он бы и без брака с ней сблудил, но миссис Фицгерберт дорого ценила свою честь — пришлось тайком обвенчаться с ней в ее лондонской гостиной. Так что в Лондоне принцу-регенту было так тошно, что чемоданы в руки и бежать куда угодно.
Узнав, что к ним в гости едет глава государства, эдинбуржцы поручили организацию визита своему национальному герою — сэру Вальтеру Скотту. «Сэром» писатель стал несколько лет назад, после того, как помог отыскать королевские реликвии, затерявшиеся в подвалах Эдинбургского замка. Тогда Скотт очень серьезно отнесся к задаче. После того, как реликвии нашлись в старом сундуке, какой-то весельчак решил водрузить корону на голову одной из дам, но Скотт так на него рявкнул, что желание шутить над святыней отпало сразу у всех. Никто не сомневался, что с новым заданием писатель справится столь же блестяще.
С принцем-регентом Вальтер Скотт успел познакомиться в Лондоне. Встреча была неофициальной — поклонник пригласил в гости своего любимого автора. Во время обеда в Карлтон-хаусе принц и писатель пели песни, травили байки и обсуждали Шотландию. Джордж называл Скотта по-свойски - «Вальтер», обнимал и зазывал в свою библиотеку (в эту же библиотеку он как-то раз пригласил Джейн Остин и через служителя попросил ее посвятить ему новый роман). В результате, «Эмма» начинается с витиеватого посвящения принцу, притом, что Остин на дух его не выносила.
Скотт даже обрадовался, что король свалился на них, как снег на голову. Значит, не придется тянуть с подготовкой, а то можно дойти до полнейшего абсурда. К организации он подошел творчески, как и подобает писателю. Для начала пригласил вождей кланов поучаствовать в церемонии и собрать своих людей, одетых, разумеется, в тартан (клетчатую ткань) и килты. Как водится, вожди успели переругаться из-за очередности и старшинства, так что пришлось положиться на жребий. Но в целом, Джорджу они были рады, учитывая, что его визит стал отличным поводом нарядится в тартан. Ситуация с национальным костюмом была довольно щекотливая. Дело в том, что после Каллодена шотландцам было официально запрещено носить тартан. Запрет был снял в 1782 году, но король Джордж шагнул еще дальше — сам решил нарядиться в килт! Это шотландцев умилило. Правда, толстяк в килте — зрелище само по себе комичное, а Джордж, вдобавок, нацепил его поверх бежевых лосин (зато на сакраментальный вопрос «Что у вас под килтом?» он мог ответить, не краснея).
14 августа король вместе со свитой приплыл в Шотландию на борту «Королевского Джорджа». Скотта пригласили взойти на борт, что тот и сделал, причем с собой принес бутылку виски, которую они с королем тут же распили за встречу. Скотт попросил на память рюмку, которой коснулись августейшие губы, и спрятал ее в карман на фалде фрака. Затем он преподнес Джорджу серебряный андреевский крест, украшенный жемчугами, и поспешил домой — писатель не спал почти целый месяц и валился с ног. В своей гостиной он рухнул в кресло, но сразу взвился, потирая зад. В суматохе он совсем забыл про злосчастную рюмку! Стекло треснуло, а Скотту остался еще более памятный сувенир — шрам на пикантном месте.
На следующий день высочайшая процессия проследовала по улицам города во дворец Холируд. Горцы в килтах и королевские лучники несли почетный караул. Встречать будущего короля собрались не только сливки общества — все улицы были запружены простым людом. Увидев приветливые лица, бедный монарх откинулся на сидение кареты и разрыдался от счастья. Наконец-то кто-то его любит! До чего ж приятно!
Приемы во дворце Холируд не устраивали уже целую вечность, но теперь здесь бурлила жизнь. Со всех городов и весей в столицу съехались должностные лица.

qv004_resize.jpg

qv006_resize.jpg

qv007_resize.jpg

qv012_resize.jpg

С собой они захватывали подарки, подчас весьма оригинальные. Мэр города Лервика, не найдя лучшего подарка, привез с Шетландских островов... двух кур. Не обходилось и без других курьезов. Одному дряхлому лэрду, незнакомому с придворным этикетом, объяснили, что монарху надо поклониться и идти дальше. Но перепуганный старичок продолжал кланяться, не замечая, что король милостиво протягивает ему руку. «Целуйте руки, целуйте руки!» зашипели придворные. Сказано — сделано. Непрерывно кланяясь и пятясь, старик поцеловал свои руки, тем самым посылая принцу воздушные поцелуи. Тот был в восторге. Непосредственность шотландцев была ему по душе — хоть где-то можно расслабиться! Не то, что в Лондоне, там только и ждут, как бы ему подгадить.
Правда, один раз Вальтер Скотт перепугался не на шутку. Джорджа принимал юный Генри, герцог Бакклейх, и каждую ночь во время обеда играли на волынках. В местных мелодиях гость совсем не разбирался, так что просил Генри называть песни. Но услышав одну из мелодий, Скотт встрепенулся. «А что играют сейчас?» поинтересовался король. «Старую песню — Сюда идет моя жена», ответил неискушенный парнишка. «О! Ну тогда я побежал!» И король, смеясь, вскочил с кресла, а Скотт выдохнул — отношения Джорджа с нелюбимой супругой Каролиной были притчей во языцех (в своем завещании из всей собственности он оставил ей один шиллинг). К счастью, король обладал отменным чувством юмора.
Во вторую неделю визита короля ждал маскарад, спектакль «Роб Рой» и другие развлечения. С его приездом отношения между Англией и Шотландией заметно потеплели. Байрон увековечил эту ситуацию в своих бессмертных стихах:
"Сэр Уильям Кертис в килте выступал,
А горские вожди, толпясь вокруг,
Беседовали с лондонцем сам-друг".
На этой счастливой ноте мы можем покинуть Холирудский дворец, предоставив ему вновь погрузиться в свои мрачные воспоминания. Осталось лишь неспешно пройтись по дорожкам дворцового парка, любуясь идеально подстриженными лужайками и склонами Солсберийских холмов. Руины аббатства до сих пор впечатляют своими размерами и резьбой по камню.

DSC05536_resize.JPG

DSC05525_resize.JPG

DSC05531_resize.JPG

DSC05533_resize.JPG

DSC05539_resize.JPG

В восточной части есть табличка, где написано: «Этот скромный склеп, построенный в восточной части аббатской церкви, был разрушен английской армией в 1544 г. Здесь лежали гробы Джеймса V, его 1-й жены Мадлен (дочери Франциска I) и его младенцев-сыновей от 2-го брака с Мари де Гиз.
В 1688 г. в ходе беспорядков, последовавших за окончанием правления Джеймса VII, гробница была осквернена, и ее содержимое валялось в беспорядке.
В 1898 г. королева Виктория предписала отремонтировать склеп, и останки тех, кто был прежде погребен здесь, перезахоронили в одном гробу.
В гробнице находится также гроб Марии Гелдернской, жены Джеймса II. В 1848 г. ее гроб перенесли сюда из церкви Троицы в Эдинбурге».
На территории аббатской церкви были также в разное время захоронены короли Джеймс II (1437-1460) и Дэвид II (1329-1371), сын Роберта Брюса, а также Генри, лорд Дарнли, (1545-1567), 2-й муж Марии Стюарт.
Арка нефа аббатской церкви, через который идет поток силы.

DSC05526_resize.JPG

Она устремлена на восток. То есть по сути своей христианские храмы, построенные подобным образом, являются языческими храмами солнца, которое, как всем известно, встает на востоке. Кроме того, христиане часто строили свои храмы на месте языческих капищ, а язычники в свою очередь выбирали под них «места силы».

DSC05546_resize.JPG

DSC05551_resize.JPG

DSC05554_resize.JPG

Статуя скрипача скульптора самоучки Роберта Форреста (1790-1852г) когда-то стояла на Калтон-хилле.

DSC05557_resize.JPG

DSC05558_resize.JPG

DSC05561_resize.JPG

DSC05563_resize.JPG

DSC05564_resize.JPG

DSC05566_resize.JPG

DSC05568_resize.JPG

DSC05570_resize.JPG

DSC05572_resize.JPG

DSC05573_resize.JPG

DSC05575_resize.JPG

DSC05577_resize.JPG

DSC05578_resize.JPG

DSC05579_resize.JPG

DSC05581_resize.JPG

DSC05583_resize.JPG

Панорама кликабельна




Tags: ЖЗЛ
Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments