?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Полноценный квартет
Kris
krisandr
Век девятнадцатый - мятежный, строгий век -
Идёт и говорит: «Бедняжка человек!
О чём задумался? бери перо, пиши:
В твореньях нет творца, в природе нет души.
Твоя вселенная - броженье сил живых,
Но бессознательных, - творящих, но слепых,
Нет цели в вечности; жизнь льётся, как поток.
И, на её волнах мелькнувший пузырёк,
Ты лопнешь, падая в пространство без небес, -
Туда ж, куда упал и раб твой, и Зевес,
И червь, и твой кумир; фантазию твою
Я разбиваю в прах… покорствуй, я велю!»
Он пишет - век идёт; он кончил - век проходит.
Сомненья вновь кипят, ум снова колобродит, -
И снова слушает бедняжка-человек,
Что́ будет диктовать ему грядущий век…
                                      Яков Петрович Полонский.

DSC00048_resize.JPG

Михаил Суслов – второй секретарь партии и второй человек в стране после Брежнева, главный идеолог СССР очень не любит ГУМ. Еще бы, Суслов – самый твердокаменный, самый ортодоксальный коммунист, и его совершенно не устраивает ситуация, в которой от Святилища с телом вождя до торжища с колбасой по 2,20 всего 70 метров.





В 1972 году, пока Брежнев в отпуске, Суслов вносит на Политбюро предложение – закрыть ГУМ - Политбюро голосует «за». После решения Политбюро развернется целая аппаратная игра. Только хитростью и чудом удастся спасти Главный Универсальный Магазин.









За 150 лет до Суслова главным по идеологии в России был граф Сергей Уваров.



Он придумал самое короткое и емкое обозначение официальной идеологии Николаевской России: «Православие, Самодержавие, Народность». Красная площадь – главная площадь России – воплощает в себе уваровскую триаду целиком.



Православие.



Самодержавие.





Народность.





Но упустил граф еще одну скрепу, не менее важную, из которой триада превращается в полноценный квартет - Православие, Самодержавие, Народность, Шопинг!



До нынешнего здания ГУМа на дореволюционной Красной площади тоже стояли Верхние Торговые Ряды.







Это было внушительное здание, но не более чем потемкинская ширма. За фасадом рядов скрывался шумный беспорядочный провинциальный московский рынок. Это были сотни и сотни мелких лавчонок в темных и грязных закоулках.









Здание рушилось буквально на глазах. Однажды состоятельная гражданка примеряла бархатное платье и провалилась прямо сквозь гнилой пол. Она сломала ногу и в больницу ее увезли в том же платье. Платье еще не было куплено, но хозяин лавки боялся напомнить ей об этом. Архитектурный критик Григорий Левзин для сравнения использовал Черкизовский рынок, которого больше нет.





Ну, вот представьте себе – Черкизон – такой рыночный город в городе, хаос восточного базара, который сообщество городских купцов делает самым большим модным и продвинутым универмагом Европы. Московские предприниматели того времени – это настоящие отцы города.



Они строят больницы.



Открывают картинные галереи, такие как Третьяковка.



Жертвуют деньги на школы, например, на гимназию Медведниковых.





Строят консерватории. Городская власть не способна управлять городом без участия горожан. Новое здание еще не утвердили, а старое уже ломают, но ломают с умом. Комитет по строительству Новых торговых рядов объявляет, что все разобранное можно купить: камни, кирпичи, бревна, стулья, стекла. И народ раскупает все подчистую, пополняя тем самым бюджет Новых рядов на гигантскую по тем временам сумму в 254123 рубля 23 копейки. Объявляется большой конкурс архитекторов. Свои проекты они присылают, подписывая их не именем, а псевдонимом, чтобы жюри выбирало беспристрастно. Псевдонимы ласкают слух: «Русь», «Милости просим», «Сделал, что мог», «С Богом 1889», «Ум хорошо, два лучше», «Московскому купечеству», «На суд», «Не мудрствуя лукаво». Чтобы из восточного базара сделать западный универмаг здание должно быть и большое, и удобное, и современное, но этого мало. Чтобы поставить здание на Красной площади, нужно чтобы оно понравилось лично Государю императору.



На полтора процента русский по крови, царь Александр III русский на 100% по всему остальному.



Мало того что борода лопатой и косая сажень в плечах, он даже в архитектуре всячески одобряет псевдорусский стиль: колонны-дыньки, теремки, изразцы и своды.



Новые Верхние Торговые Ряды – это настоящий русский мир. Государю нравится, еще бы!





















В декабре 1893 года огромный современный мол открывает лично сын царя Александра III – Великий князь Сергей Александрович. Монаршая милость средь этих торгов. Здание сохраняет принцип торговых рядов канонического московского торжища. Это в прямом смысле ряды с лавками, где можно купить и окорок, и кресла, и отрез ткани, и постричь бороду. Но больше никакой грязи – только вежливые приказчики, носильщики и вообще: «Пожалте, Ваше благородие!»













Но проект настолько же традиционный, насколько и современный. Знаменитый инженер Владимир Шухов проектирует для ГУМа невероятную крышу – хрустальное небо.

















Только сверху становится видно, насколько это немыслимое для XIX века сооружение – огромные стеклянные купола, которые как будто взмывают вверх.









Но и этого мало: в самом центре торгового центра устраивают фонтан. Вот строители, сфотографировавшиеся у законченной работы на память.







И ведь был для этого повод - беспрерывно работающий фонтан на рубеже веков – это такое же чудо, как стеклянная крыша. Внизу фонтан опирается на купол - его проектировали так же, как церковь. Вот и здесь Русью пахнет. Фонтан ГУМа с тех пор и до наших дней останется главным местом для встреч. «Встречаемся у фонтана» - и какая бы эпоха ни стояла за окном, найдетесь.















А эпохи случались разные. В революцию дивный купеческий мир торговых рядов отправляется в небытие.







В здании по инерции продолжают торговать, но начинают и заседать. Единственная мемориальная доска на здании посвящена первому Народному Комиссару продовольствия Александру Цюрупе. Его ведомство располагалось здесь. Цюрупа вошел в пантеон большевистских героев как «нарком продовольствия, который упал в голодный обморок».





В художественном фильме «Ленин в 1918 году» есть эпизод, где главный герой живописует светлое будущее, а его собеседник бесчувственно уткнулся в кресло. Выглядит и звучит красиво, но по другой версии у Цюрупы случился приступ стенокардии.
Столовая «Наркомпрода» находилась там же, где и сейчас столовая в ГУМе – на 3 этаже.





Сергей Есенин рассказывал, что заставал здесь Цюрупу за обедом без хлеба, что по тем временам страшное расточительство бесценного продовольствия. Хлеб показательно не брал, но получал к обеду полкило масла и полкило икры. Недоедал или переедал Цюрупа установить сейчас непросто, но что известно доподлинно – Александр Цюрупа был организатором продовольственных отрядов. Продотряды, объединенные в продармию, изымали у крестьян хлеб. Сколько надо было оставить на пропитание, Цюрупа не разобрался, поэтому изымали весь. А его наркомат - 145 000 служащих и даже части регулярной армии - по декрету «О предоставлении Наркомпроду чрезвычайных полномочий» объявлял «всех, имеющих излишки хлеба, врагами народа» и отбирал хлеб силой. От голода при ранней Советской власти погибло 5 миллионов наших соотечественников. Неизвестно или неважно, с хлебом или без хлеба ел обеды этот человек, но в их гибели напрямую виноват именно он.



К этому времени ГУМ уже стал ГУМом – Главным Универсальным Магазином Верхние Торговые Ряды нарек лично Ленин.



Рекламу придумал лично Маяковский: «Приезжий с дач и городов и сел. Нечего в поисках трепать подошвы. Сразу в ГУМЕ найдешь все аккуратно, быстро и дешево».



А к 30м годам он должен был исчезнуть с карты Москвы. Архитектор Щусев: «ГУМ – это неприятное пятно, которое мешало площади и до революции».



Архитектор Мордвинов: «Если пойти на ликвидацию ГУМа, это может получиться интересно».



На месте ГУМа должен был вырасти гигант комиссариата тяжелой промышленности. В эпоху индустриализации это важнейший государственный орган… после карательных разумеется. А вот проекты Наркомтяжпрома, которые разрабатывали лучшие архитекторы страны: Иван Леонидов, Константин Мельников, Аркадий Мордвинов, Борис Иофан, Алексей Щусев, братья Веснины, Моисей Гинсбург.



Судьбу облика Красной площади решил выстрел руководителя Наркомтяжпрома Серго Орджоникидзе. Этим выстрелом Орджоникидзе самолично оборвал свою жизнь.



Наркомат осиротел и проект нового здания заморозили навечно. Следующая попытка закрыть ГУМ была предпринята сразу после войны. В 47м году Сталин отменил выходной в День Победы. Ворошить подлинную народную память о войне было ни к чему. А вот вместо ГУМа решили построить огромный пафосный монумент с трибунами, чтобы лучше парад видеть. Но Сталин увлекся новой волной репрессий и до ГУМа руки не дошли. А после смерти Сталина у ГУМа произошло второе рождение. До 1953 года в здании было не много торговли, много административных помещений и даже жилые квартиры. В декабре 53го открылся главный московский «храм изобилия».

















По Москве полетела эпиграмма о трех колокольчиках – провозвестниках оттепели: «Не день сегодня, а феерия, ликует публика московская: открылся ГУМ, накрылся Берия, и напечатана Чуковская». Все сошлось и все в один день. На Западе тоже все сразу поняли, вот обложка журнала «TIME» - Никита Хрущев и первые строчки: « В послесталинской Москве открывается ГУМ».



Каждое утро по ГУМу разлеталось объявление: «Работники магазина! Через 5 минут наш магазин открывается. Займите свои рабочие места и приготовьтесь к образцовому обслуживанию покупателей». Ровно в 8 утра били Куранты, и ГУМ мгновенно заполнялся покупателями.



ГУМ снова, как и за 60 лет до этого дня, стал образцовой торговой точкой. Вначале здесь было все: и продукты без намека на дефицит, и кассы только на выходе, и автоматизированные системы подачи товара. Прогресс пробрался всюду – в обувной секции стоял «Педоскоп» - рентгеновский аппарат для примерки обуви.





Надеваете ботинки, а он показывает, где у вас кости, где шишки. Родителям детей, которые толком не могут объяснить, где им жмет, первый помощник. Правда облучал он, как флюорография, поэтому эра педоскопа быстро завершилась.





Но времена продуктового и товарного изобилия закончились довольно быстро. В стране началась эпоха дефицита, суррогата и очередей. Хорошей считалась обувь, просто надеваемая на ногу, не то, что проходящая проверку педоскопом. Но был в ГУМе отдел, в котором одеться можно было всегда, хоть и не всем. В знаменитой 200 секции шили и продавали одежду первым лицам государства и их семействам. Доступ туда имели только люди из списков. Вход в 200 секцию располагался прямо с Красной площади. Если кто и имел права прошагать от Мавзолея прямо в ГУМ, то только прямые продолжатели дела … обитателя Мавзолея. У входа размещался особый пост милиции. Если что и охранялось серьезно в СССР, то привилегии. Изначально 200 секцию учредили для иностранных делегаций – у тех ведь не было в Москве блата для покупки, например, пуговиц. Ассортимент был тот же что в ГУМе, но без очереди.



А в 70е в 200 секцию хлынул импорт: французские кожаные пальто, итальянский трикотаж, английская шерсть. И вот тогда к распределителю подключились и первые, и вторые, и третьи леди страны. Удивительно, но именно 200 секция и спасла ГУМ, когда в 72 году на него ополчился Михаил Суслов. Пока Суслов, довольный затеянным, представлял себе вид Красной площади без ненавистного рассадника мещанства и стяжательства, за его спиной началась предприимчивая возня. Министр торговли Александр Струев вызвал к себе своего зама Сурена Саруханова, у того уже был готов план. Саруханов позвал для его реализации секретаря партийной организации министерства Станислава Сорокина. Получился заговор трех «С». В этот вечер на Кутузовском проспекте раздались два телефонных звонка: «Ало, Виктория Петровна?», «Галина Леонидовна?». Виктория Петровна Брежнева – супруга генсека, Галина Леонидовна Брежнева – дочь генсека, были двумя верными клиентками 200 секции.



Их попросили зайти для неотложной примерки заказов. Подговоренные тремя «С» закройщицы встретили венценосных дам грустными глазами: «Это наша последняя встреча, ГУМ ведь закрывают». Рыбка проглотила наживку. Брежнев вернулся из отпуска через несколько дней и спросил: «Какой дурак решил снести ГУМ?» Автора идеи никто благоразумно не вспомнил, а ГУМ остался стоять на Красной площади. Стоит и теперь. ГУМ чудом удерживается уже 125 лет на островке абсолютной государственности - Кремль, Минин с Пожарским, Лобное место и восковой вождь, а вместе со всем этим – место покупок. И получается, что ГУМ стоит на Красной площади не только памятником купеческой предприимчивости, Шуховской гениальности и Микояновскому изобилию. ГУМ – это напоминание о вечном стремлении человека при любом государственном строе урвать себе кусочек частной жизни и пойти домой.




















Использованы материалы с сайта http://m24.ru/ Автор Владимир Раевский.



  • 1
Как всегда в России рука об руку идут Гений и глупость! Но побеждает Случай! И всё равно спасибо Всевышнему, что не разрушили! Красота,лепота! Можно сказать: Народный музей! Он главнее,чем Кремль в силу его народной нужности!

Рада, что ты заходишь ко мне в гости.

  • 1