Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Categories:

Memento mori

Отправь меня в другую жизнь, Господи,
Потому что эта утратила смысл,
Боюсь, что она проходит напрасно.
                                            «Слово тотемного животного»
                                             Уильям Стэнли Мервин.




Обжитые места перемещаются по синусоидальным волнам времени и пространства, изгибающимся по какой-то логарифмической зависимости. Дом - это метафора человека, его духовной сути, но в то же время это и вполне реальная вещь. Но дом невелик - кто захочет оставаться внутри, когда за стенами весь мир? А если ты в чужой стране, тогда все ассоциации, связанные с местом пребывания, становятся ещё более значимыми. Длительное время мой девиз, был таков: упаковывайся и распаковывайся. Какое-то время проходит, чтобы ко мне пришла догадка или решение дилеммы, куда поехать. Я люблю это состояние напряженного ожидания, умственное и физическое ощущение взвешенности, невесомости, как будто что-то мистическое поднимается на поверхность из глубины сознания.



Люди путешествуют по самым разным причинам и не путешествуют тоже по разным причинам. Одна моя знакомая была одним из марафонцев, успевающих обскакать семь стран за трёхнедельный тур. Заманчиво высмеять это рвение, но я сама выбираю для себя столь - же стремительное перемещение, причём на большие расстояния, но только по одной стране. Просто двигаться вперёд. Далеко и быстро. За такими поездками стоит сильный побудительный мотив «увези меня отсюда», хотя они и совершаются под лозунгом «видеть страну, чтобы знать, куда я захочу вернуться». Кроме интереса к стране, которую я выбираю, главное - всё время быть в пути, быть там, где никто тебя не знает и не понимает, наплевать на все заботы, которые тебя обременяли, приводили в истерическое состояние, как ящерицу с камнем на хвосте.



«Как я рада, что съездила в Лондон, - сказала мне подруга. - Теперь мне больше не надо никогда туда ездить». Вот такого у меня не бывает, так как страну я выбираю очень тщательно, и куда мне не хочется, я не поеду ни за что. Новое всегда так притягательно, а Италия всегда для меня была бесконечно заманчива. Меня давно тянуло в Италию, привлекали её города, пристроившиеся на склонах гор, её кухня, язык, искусство. Меня притягивала врождённая способность итальянцев проживать каждый момент жизни, существовать сразу в нескольких эпохах, что даёт ощущение бесконечности времени.





Посещение какого-либо места может стать для человека началом его путешествия в дальние уголки своей души. Какое-то «нечто» должно сделать это место вашим, то самое непередаваемое «нечто», о котором не прочитаешь ни в одной книге. Это может быть что-то очень простое: например, свет, который я замечу на лицах трёх женщин, идущих по улице. Они освещены косыми лучами вечернего солнца. Этот свет благословляет всё, чего коснется. Я тоже хочу окунуться в него, всей кожей впитать сияние солнца.



В вымощенных камнем старых городах Тосканы у меня не возникает чувство, что я в прошлом, какое у меня было в Египте, Мексике или Индии. Тосканцы - люди нашего времени, просто они инстинктивно ухитряются нести за собой своё прошлое.
Вот, например, наша культура призывает сжигать за собой мосты - мы это и делаем, а их культура говорит: перейди в мир иной и снова перейди. Жертвы чумы, свирепствовавшей в четырнадцатом веке, которых когда-то выносили из дверей для мёртвых, и сейчас нашли бы свои дома, причём даже нетронутыми. Прошлое и настоящее мирно сосуществуют рядом, нравится нам это или нет. На старом здании, когда-то принадлежавшем клану Медичи, родовая эмблема этого семейства - шар - соседствовала с керамическими молотом и серпом - символом коммунистической партии.







Когда я была в Пизе, как раз наступило время passeggiata - прогулок. Толпы людей наносили визиты, бежали по делам, просто прохаживались по улицам. В городе ничего не изменилось. Башня по-прежнему наклоняется, туристы по-прежнему фотографируются, прислонившись к ней, то с одной стороны, то с другой.





Дома цвета охры по-прежнему изгибаются вдоль реки. Женщины с хозяйственными сумками толпятся в источающей ароматы хлебной лавке.



Непередаваемое ощущение - оказаться одной в чужой стране и чувствовать себя «другой». Они здесь все вместе, они - нация, у них свои проблемы, они иначе говорят, иначе выглядят. Ритм их дня совершенно другой; я среди них чужая.



Часто деревни на склонах холмов Тосканы кажутся большими замками - дома разрослись пристройками, улицы узкие, как коридоры, а городская площадь напоминает приёмную общественных заведений - так она гудит от народа. Июльская жара в Тоскане не пощадит ничто живое, но каменным церквям она нипочём: они задерживают зимнюю сырость, медленно отдавая мрачную прохладу в течение всего лета. Перед моими глазами ещё долго будут стоять мощённые камнем города, поля скошенной травы, заросшие виноградниками пологие холмы, оливковые рощи, подсолнухи, ростом с ребенка, как уменьшенные солнца, изящные кипарисы, похожие на восклицательные знаки, которые оттеняют пейзаж всей Тосканы.



























Спокойный холмистый пейзаж простирается во все стороны. Фермерские домики медового цвета аккуратно расставлены в лощинах, они похожи на толстые ломти хлеба, разложенные для остывания. Кое-где видно поднятие земной коры, оставшиеся с юрского периода, их как будто резко подбросили вверх, а потом, когда они опустились, пригладили большой рукой. Когда солнце становится ярче, земля окрашивается в пастельные краски: зелёная - точь-в-точь как у постиранной долларовой купюры, кремовая - как выдержанные сливки, а небо голубое, как глаза у слепого.

































Художники эпохи Возрождения точно передавали эти тона. Теперь мне понятно, почему так сияет красный башмак золотого светловолосого ангела на картинах Перуджино, Джотто, Синьорелли, почему так насыщена и глубока кобальтовая синь платья Мадонны. На фоне такого пейзажа и при таком освещении всё принимает первичный контур. Даже полотенце, сохнущее на верёвке, становится невероятно насыщенным.







Terra di Siena - земля Сиены. Художники хорошо знают это название. Пигмент, добывавшийся из этой земли вплоть до 50-х годов прошлого века, раньше добавляли в краски.





«Торопись медленно» - таков был лозунг Возрождения. Художники выражали эту мысль, рисуя змею, держащую в пасти свой хвост, или дельфина, обвивающего якорь, или сидящую женщину, в одной руке которой были крылья, а в другой - черепаха.
Я вижу человека, несмотря на жару, одетого в свитер. Багажник его маленького «фиата» заполнен чёрным виноградом, который всё утро грелся на солнце. Меня останавливают запахи - вина, плесени, фиалок. Он предлагает мне ягоду. Рот обжигает горячая сладость. Я в жизни не пробовала ничего более виноградного. У этого винограда даже вкус отдает фиолетовым. Я просто остолбенела, ощутив аромат невероятно древний, по-настоящему свежий и привлекательный. Такое богатство, каскад пыльных гроздей больших округлых ягод, выливается из двух его корзин. Я прошу одну гроздь, желая всё утро сохранять во рту их вкус.



Питильяно - наверное, самый странный город в Тоскане.



Как и Орвието, он стоит на вершине горного массива известкового туфа.



Но Питильяно похож на замок на карнизе, под ним обрыв, глубокая расселина. Кто рискнет заглянуть вниз, чтобы увидеть сразу и город, и дорогу? Туф - не самый прочный строительный камень на свете, и его куски иногда трескаются, эродируют и размываются. Дома городка Питильяно поднимаются вертикально вверх; люди живут буквально на краю пропасти. Туф под домами изрыт пещерами - возможно, для хранения «Бланко ди Питильяно», вина этой области, терпкость которого объясняется тем, что виноград растёт на вулканической почве. Большинство здешних пещер - гробницы этрусков. Кроме вина, в пещерах хранят масло и держат животных.







Назвать Тоскану глухой местностью - что-то вроде оксюморона, сочетания взаимоисключающих понятий. Цивилизация на этой территории развивалась веками. Земля эта была хожена-перехожена. Достаточно взглянуть на посадки на террасах и поймёшь, как люди ради своего удобства меняли профили холмов. Но район Мареммы до сих пор остаётся низкой прибрежной равниной, населённой пастухами, овчарами и москитами.







Слава о дурном воздухе Мареммы определённо связана с лихорадкой и простудами. Фермерские дома встречаются тут редко, хотя остальная Тоскана считается вполне густонаселённой. Кажется, что эпоха Возрождения обошла стороной эту область: в городах практически нет образцов монументальной архитектуры. Дурной воздух, сейчас свежий и мягкий, позволил сохраниться большому количеству этрусских гробниц. Хотя многие из них и были разграблены, но гораздо больше их осталось нетронутыми. Разве этруски были нечувствительны к малярии? Всё свидетельствует о том, что они не считали эту местность опасной для здоровья.



В пределах Мареммы, как и по всей Тоскане, подают блюдо под названием аквакотта - это местная разновидность «вареной воды», супа из овощей с яйцом сверху; кроме того, подают голову телёнка и белые грибы в оливковом масле; лапшу на мясном бульоне из зайца; копчёного кабана с яблоками. В небольших ресторанчиках почти всей Тосканы меню неизменно: типичны пасты под мясным соусом, с маслом и шалфеем, приправа из толчёной зелени, томаты и базилик, поджаренное на сковороде или на гриле мясо, гарнир - жареный картофель, шпинат и салат. Никому как будто не интересно обновить классическую кухню. В этом мало заселённом, менее туристическом районе кухня Тосканы ближе к своим истокам: охотник приносит домой добычу, фермер пускает в дело все части животного, крестьянка готовит суп из горсти овощей и яйца.
В маленьком кафе долины Валь д'Орчи под портретом Фрейда была надпись в рамочке, она гласила: "из Божественного здесь не только комедия, но и кухня".





В городке Пьенце есть улица Поцелуя, улица Влюбленных, ворота Лилий.





Бабочка выбрала улицу Любви, чтобы погреться в утренних лучах.



Быть может, эта беспокойная тяга к путешествиям, и есть проявление желания снова обрести свой собственный свет. Тело содержит минералы в той же пропорции, что и земля: процентное содержание цинка и натрия в земле как и в человеческих телах. Может быть, каждому телу присуще желание имитировать тягу земли к перерождению?
Стихотворение «Ночь» Чезаре Павезе заканчивается так:
"Иногда она возвращается в неподвижном спокойствии дня, та память о прожитом, такая захватывающая и поглощающая в слепящем свете".



Memento mori. Помни о смерти.



Из книги «Под солнцем Тосканы" Фрэнсис Мэйес.
За фото спасибо https://elenabass.livejournal.com/
Tags: Тоскана
Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments