Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Categories:

Великий гроссмейстер Азии

У крыльев славы отблеск золотой. Для многих слава - смыслом жизни стала,
Она нас греет сладкою мечтой, в которой Божьей воли очень мало.
Ещё стоят в сияющей красе, преодолев все вековые бури,
Мечети, мавзолеи, медресе, увидевшие небо при Тимуре.
История нам не даёт ответ, томимым познавательною жаждой:
Кто он? Учёный мудрый и поэт или тиран жестокий, кровожадный?
                                                                                                             Тульский В.




Продолжение. Начало здесь:
Люди, порождённые войной
Под властью Железного
Черта, за которой обрывается мир
Сила - в правде

Тимур хотел увековечить память о покорении Индии каким-нибудь новым и заметным монументом. Очевидно, он заранее знал, что это будет, так как прибыл в Самарканд 20 мая, а 28-го уже наблюдал за закладкой фундамента большой мечети, которую назвали позже Эмирской мечетью. Размером она должна была быть с собор, достаточно вместительной, чтобы принять всех верующих, собравшихся в её дворе. Разумеется, для архитекторов и ремесленников наступили напряжённые дни и бессонные ночи. Пятьсот каменотёсов были отправлены в горные карьеры. По дороге потянулись каменные блоки, доставлявшиеся на огромных арбах, приводимых в движение упряжками слонов – вновь обретённой тягловой силой. В связи с применением в строительстве этих животных специалисты изобрели вороты и лебёдки, помогающие использовать эту силу ещё более эффективно. Когда возвели стены будущей мечети, к их отделке привлекли двести индийских мастеров.







Тимур перешёл от войны к строительству с полным самоотречением. Покончив с индийским походом, он не мог думать ни о чём другом, кроме как о новой мечети. Внутри мечети поднялись кверху четыреста восемьдесят колонн. Появились кованые медные ворота, потолок выложили мрамором и отполировали. Позолоченным железом и серебром покрыли кафедру проповедника и аналой. В качестве инкрустаций послужили цитаты из Корана. Менее чем через три месяца муэдзин уже скликал верующих на молитву с минаретов новых башен, а с кафедры поминалось имя эмира. Тимур никогда не принимал титула великого хана. Он оставался эмиром Тимуром Гуриганом – государем Тимуром Великолепным. Он не претендовал на принадлежность к тюра, на статус правителя, происходящего из семьи Чингисхана. Его фирманы начинались короткими фразами: «Государь Тимур повелел…», «Я, Тимур, слуга Аллаха, заявляю…». Однако его внуки, родившиеся от женщины великоханского происхождения, имели титулы мурзы и султана. Тимур пожаловал им во владение ханства. Мухаммад Султан стал правителем страны Чете, пограничных монголов. Пир Мухаммад получил во владение Индию. Шахрух, обладавший более мягким характером, правил Хорасаном и строил по собственному вкусу дворцы в Герате.



Сыновья опального Мираншаха имели владения на западе державы, которые были приведены в ещё больший беспорядок. Тимур ни единым намёком не давал повода предположить, кого он назначит своим наследником. Очевидно, в это время Тимур не думал о новом военном походе, но занимался сбором информации. У него не было никаких оснований тревожиться за судьбу своей державы. Эмир опустошил Индию, север был под надёжным контролем. Правда, у него отняли на западе земли, расположенные по берегам реки Тигр, однако в этой стороне не было силы, которая дерзнула бы вторгнуться во внутренние районы его державы. Он уже достиг 64-летнего возраста. Хотя его тело всё ещё ощущало силу, временами давали о себе знать болезни. В пожилом возрасте эмир сохранял живой и острый ум, но всё чаще замыкался в себе, характер его ещё больше ожесточился. Он воздвиг соборную мечеть, но верхушка духовенства не смогла на него оказывать никакого влияния. Всю жизнь его беспокоил внутренний конфликт. В сознании Тимура набожность отца, проповеди его наставника Зайнеддина и постулаты Корана не совмещались с наследием его кочевых предков, воинственностью и жаждой разрушения. «У мужчины – один путь». Это путь войны, побед и славы.









Султаны стран, расположенных на западе, считались столпами ислама. В Каире правил халиф, в Багдаде – защитник правоверных. Правителя турок называли мечом мусульманской веры. Для них тюркские племена были варварами и наполовину язычниками. Поход против них разделил бы мир ислама и вовлёк в войну миллион людей. Духовенство категорически настаивало на сохранении мира. Тимура называли Завоевателем, Гарантом Веры. Имя эмира упоминалось в молитвах. Но суровый характер старого тюркского воина имел ещё одну грань. Тимур оставался тем самым бойцом, кто никогда не оставлял вызова без ответа. А ведь сейчас предводителей племён, которых он взял под свою защиту, изгоняли с порога Малой Азии. Земли его сына подверглись вторжению. Багдад отобран у его наместника. Что это было, если не явный вызов? Кроме того, Тимур обдумывал поход в Китай. Он не мог двинуться туда, пока на западе существовала угроза границам его державы. Здесь намерения старого тюркского воителя очевидны, как шахматные ходы. Его первоочередной план состоял в заключении союза с монгольскими ханами пустыни Гоби, затем поход в Китай. В этом случае ему пришлось бы покинуть Самарканд на много лет. Сначала он устранил с шахматной доски султана Дели, ближайшего потенциального противника. После разорения Индии он двинулся на запад и обезопасил там границы своей державы. Совершенно очевидно, что эмир не хотел конфликтовать с турками, пока они оставались в Европе. Когда же турки вторглись в Азию, он поспешил сразиться с ними.



В мае 1399 года он вернулся в Самарканд из Индийского похода, а в сентябре отбыл во главе своей армии на запад. Он не показывался в городе в течение трёх лет. Обстановка, в которой начался поход тюркского завоевателя, была необычной. Противник находился на расстоянии более чем в тысячу миль. Здесь пограничная полоса, вдоль которой располагались так называемые союзники, простиралась огромным полукругом от Кавказа до Багдада и напоминала дугу податливого лука, натянутую до предела своей гибкости. Тюркское войско, двигавшееся по Великой хорасанской дороге, перемещалось как бы от оперения стрелы, которой был заряжен лук, до её наконечника. Тимур двигался на запад почти так же, как Наполеон шёл на восток летом 1813 года против расположившихся полукругом армий европейских союзников, до того как совершить после Лейпцигской битвы катастрофический, хотя и блестящий отходной манёвр в Париж, положивший конец правлению французского императора и его Первой империи.







Подобно Наполеону, тюркский завоеватель мог опереться на армию опытных воинов. Он командовал мощной компактной силой, в то время как в рядах противника не было единства. Однако территория, на которой разворачивалась военная кампания, радикально отличалась от европейской. Вместо возделанной европейской равнины с сетью хороших дорог и деревнями Тимуру предстояло двигаться по территории Западной Азии с её реками, горными хребтами, пустынями и болотами. Он мог выбрать лишь несколько дорог. Начав двигаться по одной из них, он должен был пройти её до конца. Но на этих основных караванных путях располагались укреплённые города с гарнизонами, призванными защищать их. Кроме того, Тимур должен был сообразовывать свой поход с календарём – учитывать время, когда созревает урожай и имеется трава на пастбищах. Некоторые территории были непроходимы зимой, другие летом – из-за невыносимой жары. Наполеон сам был вынужден однажды повернуть назад, столкнувшись с сопротивлением одного из укреплённых городов – Аккры и жарой Сирийской пустыни. Вдоль пограничного полукруга тюркских воинов поджидал десяток армий. В своих горных оплотах на Кавказе могли встретить их воинственные грузины. Рядом с ними находились турки, захватившие верховья Евфрата. Как обычно, рыскал со своими туркменами Кара Юсуф, сильная египетская армия владела Сирией, к югу располагался Багдад.





Если бы Тимур двинулся на Багдад, он подвергся бы удару турок с севера. Если бы он попытался проникнуть на подконтрольные туркам земли в Малой Азии, египетская армия могла бы зайти ему в тыл. Поэтому эмир не мог поначалу овладеть оплотами турок в Европе и городом, где правил наместник египетских мамелюков. Он не мог также навязать сражение какому-нибудь из двух великих султанов, в то время как те могли напасть на него в любое удобное для них время.
Доказательствами сложности местного рельефа служат затруднения, которые испытывали в этих местах во время Первой мировой войны войска союзников. На севере русские армии смогли продвинуться чуть дальше Эрзерума, между тем на юге британская армия была вынуждена капитулировать у Багдада. В Сирии англичане и вооружённые формирования арабских племён, руководимые Лоуренсом, потратили почти два года на овладение Дамаском. Участники этих военных экспедиций британцев постоянно снабжались с моря и были лучше оснащены, чем турки, вынужденные в 1915–1918 годах сражаться в одиночестве. В эпоху Тимура турки были более сильны и пользовались поддержкой мамелюков, черкесов, грузин и туркмен. Все они – отличные воины, не говоря уже о сирийских арабах.



Помимо прочего, здесь остро стоял вопрос о снабжении водой. С армией Тимура шли верблюжьи караваны и боевые слоны.
Но в основном она представляла собой огромную массу всадников, каждый из которых имел запасную лошадь. Чтобы переместить куда-либо от пятидесяти тысяч до четверти миллиона лошадей, требовалось много хлопот и отличное знание местности. В походе Тимур ежедневно советовался с проводниками и купцами. Перед двигавшейся армией высылалась разведка, а ещё дальше были разбросаны отдельные наблюдатели, сообщавшие о местонахождении противника и наличии воды. Впереди наблюдателей на территории противника действовали шпионы. Первым делом эмир отправил в Самарканд своих жён и их окружение, поскольку путь армии на Султание становился опасным. Большую часть своих войск он отправил в Карабах, снарядив несколько тюменов для усмирения грузин на Кавказе. Снова были прорублены лесные просеки, через которые тюркские воины вторглись в Грузию. Христианские войска были разбиты, а несчастная страна разорена огнём и мечом. Сжигались церкви, и даже выкорчёвывались виноградники. Не предлагалось никаких условий капитуляции или примирения, как в прежние годы. В отношении массы врагов Тимур был беспощаден.



В такой обстановке начался XV век. С таянием снегов основные силы эмира стали продвигаться по долине Эрзерума в Малую Азию. К середине лета 1400 года все города здесь вплоть до Сиваса захватили войска Тимура. Тюркские воины прорвались к Алеппо, взяли эту крепость на возвышенности штурмом и продолжили путь к Дамаску. Стоял уже январь 1401 года. Во время вакханалии разрушения Дамаска Тимур велел сделать чертежи необычного, привлекшего его внимание купола, покрывавшего гробницу, которая просматривалась с равнины. Он не походил на приплюснутые купола, известные эмиру. Широкий у основания, он суживался вверху к тонкому шпилю и напоминал по форме гранат. Это было довольно необычное произведение архитектуры, величавость которого понравилась тюркскому завоевателю. Луковичная форма купола, сгоревшего в Дамаске, стала образцом для новых построек Тимура и его потомков. В следующем веке такие купола сооружались в Индии. Ими увенчали Тадж-Махал и дворцы Моголов. В России такие купола украшают все церкви.







Багдад оставался ключевым городом на Тигре, местом сосредоточения войск, которые могли выступить из Египта, и последним оплотом врагов Тимура в Азии. В условиях беспощадной жары, воины Тимура овладели четвертью Багдада, оттеснив защитников города к реке. За ней лежала остальная часть Багдада, неспособная предотвратить штурм. О резне, которая затем последовала, лучше не упоминать в деталях. Победители, озверевшие от собственных мучений и больших потерь, выглядели демонами, упивавшимися кровью. Летописец утверждает, что Багдаду, названному «обителью мира», лучше было бы называться в этот день «обителью смерти и разрушений». Из отрубленных голов построили сто двадцать башен. Погибло, по всей видимости, не менее девяноста тысяч багдадцев. Тимур приказал разрушить стены города, дома сровнять с землёй или сжечь, исключая мечети и святыни.





С этих пор Багдад сошёл со страниц истории. Позднее оставшееся на его месте пепелище было заселено, но с этого времени город утратил значение в качестве мирового центра. Послания, провозглашавшие падение города, разослали во все уголки державы Тимура. Одно из них отослали Баязиту-Грому. Багдад пал в июне, а в июле 1401 года эмир снова был в месте сосредоточения своих главных сил в Тебризе. Внук Мухаммад докладывал, что дошёл с подкреплениями из Самарканда по Великой хорасанской дороге до Нишапура. Шахрух находился при эмире. Первая фаза похода завершилась. Тимур прошёл дугу, по которой располагались его враги, из конца в конец. За четырнадцать месяцев он дал два крупных сражения и целый ряд битв местного значения. Он взял штурмом несколько укреплённых городов. С точки зрения боевого искусства это было замечательным достижением. Эмир устранил всех союзников Баязита перед появлением султана Грома на театре боевых действий. Теперь было не то время года, чтобы идти в поход против турок. Тимур больше склонялся к тому, чтобы отложить сражение с Баязитом до следующего года.







Для понимания последующего хода событий необходимо бросить взгляд на положение в Европе. При жизни двух поколений греческие императоры Константинополя – не более чем тени от древних императоров Римской империи – безропотно наблюдали, как власть переходит от них к туркам, появившимся из Малой Азии и теперь наводнившим Балканы и побережье Чёрного моря. В битве на Косовом поле новые завоеватели, османские турки, сокрушили непримиримых сербов и проникли затем даже в Венгрию. Это были стойкие и дисциплинированные воины, яростные и по-собачьи преданные своим вождям. Их кавалерия, особенно сипахи, отличались большой боеспособностью, а их пехота, костяк которой составляли янычары, была выше всяких похвал.







Турки перемешались со всеми народами Леванта и вывели из своих христианских рабов – греков и славян – новую расу. Баязит обладал всеми достоинствами и недостатками своего народа. Он был вспыльчив и смел, талантлив и жесток. Первое, что он сделал, заступив на престол, – это задушил своего брата. Он гордился своими победами и хвастал, что после покорения Австрии пройдёт через Францию и будет кормить своих коней на алтаре Святого Петра. Баязит был настоящим хозяином Константинополя. Его владения простирались до городских стен. В нескольких городских судах заседали его судьи, а с двух минаретов муэдзины созывали турок на намаз. Мануэль, в то время император Константинополя, платил Баязиту дань за владение городом. Венеция и Генуя относились к нему как к своему будущему хозяину.



Турки считали Константинополь с его садами и мраморными дворцами городом надежды – Стамбулом. Завоевательные походы мусульман из Мекки обошли стороной имперский город, защищённый с моря боевыми галерами европейских держав. Когда же Баязит собрался овладеть городом – фактически приготовился к его осаде, – по Европе пронёсся призыв к крестовому походу, затевавшемуся против турок. Его организатором стал венгерский король Сигизмунд, которому Баязит-Гром угрожал прежде всего.



Идею похода поддержал по собственным соображениям Филипп Бургундский. На время политическая жизнь в разных европейских королевствах затихла. Ослабло внимание к таким актуальным проблемам, как Великий раскол, Столетняя война, Генеральные штаты, требования простых людей о компенсациях за ущерб, нанесённый эпидемией чумы. Европейские бароны прислушивались к зову церкви. Король Франции, периодически впадавший в безумие, выразил поддержку вменяемому, но запуганному королю Венгрии. Из Великобритании и Нидерландов прибывали добровольцы. Состав этих волонтёров выглядит как иллюстрация генеалогического древа Европы: незаконнорожденный Савой, магистр прусских рыцарей Фредерик Гогенцоллерн, великий магистр Родоса – рыцарей ордена Святого Иоанна, выборщики, бюргеры, пфальцграфы. Самая многочисленная рать родовитых отпрысков прибыла из Франции. Здесь были представители династий Святого Пола, Бар, Артуа и Бургундской. Среди них находился и маршал, адмирал и коннетабль Франции, получивший все эти титулы указами Жана Валуа, граф Неверский - сын Филиппа Бургундского и внук короля Франции. Командованию крестовым походом он обязан исключительно своему происхождению, ибо, по причине молодости, не имел никакого боевого опыта и организаторских способностей.



Около двадцати тысяч рыцарей, включая их окружение из оруженосцев и тяжеловооружённых воинов, отправились к королю Сигизмунду и присоединились к его войску. Общая численность участников похода составляла в целом почти сто тысяч человек, в изобилии обеспеченных женщинами и вином. Войско было столь многочисленно, что, как хвастались рыцари, если небо будет падать на землю, то они подопрут его своими копьями. Сами рыцари – французские, английские и немецкие – смутно представляли себе, что их ждёт впереди. Им казалось, что султан турок – имени его они не знали – объединил против них всех мусульман, включая единоверцев Египта, Персии и Мидии. Они думали, что султан прячется за стенами Константинополя и, как только к нему приблизится войско рыцарей, убежит. Далее они намеревались двинуться на Иерусалим. Чуть более реалистичный Сигизмунд уверял их, что избежать сражения с турками не удастся. Как, собственно, и случилось на самом деле. Закрывшись щитами, рыцари Европы бросились в атаку с копьями наперевес, у острия которых трепетали вымпелы. Закованные в латы кони рыцарей громыхали доспехами, переходя в натужный галоп.



Тяжеловооружённые всадники знатного происхождения, рассеяв стрелков, поскакали вверх по длинному косогору и изрубили находившихся наверху пеших лучников. Затем они перестроились, чтобы атаковать появившиеся полки турецкой лёгкой кавалерии – сипахов. Они пробились сквозь их расстроенные ряды и продолжили движение вперёд. В результате этой весьма эффектной атаки битва была проиграна.



Первые три боевые линии составляли всего лишь передовой заслон войска Баязита. Когда рыцари взобрались на гребень следующей гряды холмов, то увидели перед собой цвет турецкой армии численностью в шестьдесят тысяч человек. Это были янычары в белых тюрбанах и полки тяжёлой кавалерии, выстроившиеся полукругом. Не желая тратить живую силу в контратаке, турки стали обстреливать коней рыцарей стрелами. Оказавшись без коней и неуклюже поворачиваясь в своих доспехах, некоторые крестоносцы продолжали бой с мрачной решимостью. Другие бросились наутёк, пока их коням не причинили вреда. Но, попав в плотное кольцо турок и оторвавшись на значительное расстояние от своих сил, многие рыцари сложили оружие. Между тем часть армии христиан под командованием короля Сигизмунда ещё не вступала в сражение. Она продвинулась на некоторое расстояние вслед за бешеным карьером конного авангарда рыцарей, но не оказала им поддержку.



Вопрос о том, задержалась ли эта армия из страха или не могла поспеть за рыцарями, остаётся открытым. С тех пор он горячо обсуждается в Европе. Очевидно, однако, что неудачная атака рыцарей повлекла за собой общее поражение крестоносцев. Беспорядочное бегство изнурённых и окровавленных христианских всадников, преследуемых по пятам турками, подорвало боевой дух пехоты. Валахи, занимавшие фланги, тоже обратились в бегство. Венгры и баварцы некоторое время держались, но затем были вынуждены спасаться бегством к реке, чтобы укрыться на венецианских галерах. Вместе с ними бежал Сигизмунд с окружением. Что касается судьбы пленённых рыцарей, то Баязит был не из тех государей, щадящих убийц пленных и своих воинов. Летописец Фруассар скорбно замечает: «Их всех привели к султану в одних рубахах. Он поглядел на них немного, затем повернулся к стражникам и дал знак начать резню. Пленников подвели к сарацинам с обнажёнными мечами в руках. Всех их изрубили на куски без пощады».



Такая участь постигла несколько сот рыцарей. Мурзы уговорили султана сохранить жизнь двадцати четырём христианским пэрам ради выкупа. Среди них оказались несчастный граф Неверский и Бусико из Франции. Двести тысяч золотых монет потребовали турки в качестве выкупа за внука французского короля и его приятелей. Эта сумма, весьма скромная по представлениям турок, собиралась в Европе с большим трудом. В конце концов её выплатили и пленники получили свободу. Фруассар сообщает, что Баязит обратился к освобождённым знатным особам с прощальным словом, рекомендуя им набирать новое войско для предстоящей встречи с ним. «Поскольку я могу сокрушать целые армии и готов завоёвывать новые земли в христианском мире», – добавил султан.



Эти слова граф Неверский и его спутники хорошо запомнили на всю жизнь. Лишь блестящий Бусико, затем маршал Франции, попробовал сразиться с турками ещё раз. Так бесславно закончился последний крестовый поход европейцев. Печаль королевских дворов Европы могла сравниться только с отчаянием теперь считавших себя обречёнными христиан Константинополя, которым спасение казалось таким близким. Между тем после битвы под Никополем в 1396 году Баязит блокировал Константинополь и занялся присоединением к своей державе Греции. На короткое время христиан воодушевило прибытие Бусико с пятьюстами рыцарями и несколькими галерами. Азиатские и европейские провинции турок разделялись проливами. В это время флот Венеции и Генуи мог бы нанести удар по туркам и спасти город. Нужно было только зайти в проливы, но этого не произошло. Венеция и Генуя соперничали друг с другом за контроль над торговыми морскими путями. Баязит, будучи способным дипломатом, вёл переговоры с обеими сторонами, предлагая им поочерёдно в качестве приманки торговые льготы. Те же соревновались друг с другом в одаривании султана, а новый призыв со стороны папы спасти Константинополь остался неуслышанным. Европейские государи занялись междоусобной войной.



Сложилась парадоксальная историческая ситуация. Город цезарей, когда-то господствовавший над миром, защищался несколькими сотнями рыцарей-энтузиастов и наёмников из греческой знати. Защитники Константинополя были настолько стеснены в средствах и голодали, что соратникам маршала Бусико приходилось совершать вылазки из города для захвата турецких галер с продовольствием. Им ничего не платили. Император Мануэль отправился в поездку по Европе, чтобы собрать солдат и денег для защиты города. Его окружение выглядело таким убогим, что итальянские аристократы из жалости снабдили императора и его спутников подобающей для императорского посольства одеждой. Преемник цезарей посетил один за другим несколько королевских дворов Европы. Ему устраивали пышные приёмы и выражали безграничные симпатии, но реальной помощи не оказывали. Тяга к крестовым походам в Европе угасла вслед за недавней неудачной кавалерийской атакой рыцарей на турок. В данное время европейские монархи больше интересовались торговлей и политическими союзами. Церковь же тщетно выступала с призывами помочь отстоять Константинополь, а греческий император прилагал в одиночку бесплодные усилия, чтобы добиться помощи Европы.



Мануэль пребывал в отчаянии, а жители Константинополя перебирались через стены города, чтобы добыть у турок еды. Даже Бусико покидал его с аналогичной целью. Пока племянник императора строил планы передачи Константинополя Баязиту, город, осаждённый во второй раз, получил передышку. Неожиданно появились с востока воины Тимура, захватили Сивас и двинулись дальше. Баязит приостановил осаду Константинополя и поспешил в Азию. Затем были собраны турецкие войска в Европе и переправлены через проливы. Император согласился сдать город, если Баязит одолеет Тимура.




Продолжение:
О чём плачут камни
Похвальное слово его жизни

Из книги Гарольда Лэмба «Тамерлан»
Фото из сети
Tags: ЖЗЛ, Лэмб, Тамерлан
Subscribe

  • Рай для Робинзонов

    Говорят, что где-то есть острова, где растёт на берегу трын-трава. И от хворости, и от подлости и от горести, и от гордости. Вот какие есть на свете…

  • Наполеон Востока. Часть 2

    Истинный царь над страною не араб и не белый, а тот, Кто с сохою или с бороною чёрных буйволов в поле ведёт. Хоть ютится он в доме из ила, умирает,…

  • Наполеон Востока. Часть 1

    На прохладных открытых террасах чешут женщины золото кос, Угощают подруг темноглазых имбирём и вареньем из роз. Шейхи молятся, строги и хмуры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments