Мои путешествия (krisandr) wrote,
Мои путешествия
krisandr

Categories:

О чём плачут камни

Ради родинки смуглой одной, одного благосклонного взгляда,
Я отдам Самарканд с Бухарой и, в придачу - богатства Багдада.
                                                                            Хафиз Ширазский

Он держал мир в руках, но не смог унести за собой в саркофаг мавзолея.
За всю жизнь не промолвил он слова: «Прости» и ушёл, ни о чём не жалея...
Никому никогда Тамерлан не прощал никакого намёка на вызов.
В этот раз перед ним град Шираз трепетал, а нукеры искали Хафиза.
«От газелей его в восхищении мир...» - не находят причин царедворцы.
Но причину знал сам грозный «Асхак Темир»... Вот к нему привели стихотворца.
Прорычал Тамерлан: «Кроме, как рифмовать, что умеешь ты, пёс желтоухий?
Как посмел ты мои города раздавать, за какую-то родинку шлюхи?!»
Хоть от взгляда эмира дрожали сердца преисполненных мужеством воинов,
Не смешался поэт, не утратил лица и ответил владыке достойно:
«Да, великий правитель, я беден и сер, но философ богатства не ищет.
Как ты верно заметил, безмерно я щедр, вот по этой причине и нищий.»
Тихо ахнула свита, бледнее луны – ждут Хафиза ужасные пытки!
А на смуглом лице «ПОРОЖДЕНЬЯ ВОЙНЫ» промелькнуло… подобье улыбки!
Что бы в этом таилось – кто мог предсказать, разве мало пришлось видеть крови?
Сколько тысяч людей он привык убивать не нахмурив слегка даже брови.
Смерть была полководцу лишь знаком побед, власти символ – пленённых терзанья…
И сказал Тамерлан: «Ты свободен, поэт... И... прими мой халат..., в знак признанья...»
                                                                                                                     Казбек Чагаров




Окончание. Начало здесь:
Люди, порождённые войной
Под властью Железного
Черта, за которой обрывается мир
Сила - в правде
Великий гроссмейстер Азии

В начале лета 1402 года завоеватель Восточной Европы готовился к битве с завоевателем Азии. Полки, приобретшие боевой опыт в сражениях на Косовом поле и при Никополе, собрались в главном городе османских турок Бруссе, близ Мраморного моря. Там к ним присоединились войска из Анатолии и 20 тысяч закованных в латы и кольчуги всадников, сербов и других представителей балканских народов. Судя по летописи, они были защищены стальными доспехами до такой степени, что виднелись только глаза. К своему новому господину, султану, прибыли на службу греки и валахи. Общая численность войска составляла где-то между 120 и 250 тысячами человек. Турки привыкли к победам. Сипахи и янычары, приученные к строгой дисциплине и рабской покорности Баязиту, находились всегда под ружьём. Что касается самого султана, то он был абсолютно уверен в победе и пировал, поджидая противника.

DSC_5240_resize.jpg

Тимур выступил в поход, и это радовало турок. Их главную силу составляла пехота, в оборонительных боях демонстрировавшая великолепные боевые качества. Большая часть Малой Азии – гористая, заросшая лесом местность – была идеальной для обороны. Из Сиваса вела на запад одна дорога, на ней и рассчитывали турки встретить Тимура. Войско Баязита не спеша дошло до Анкары. Здесь был разбит основной лагерь. После этого оно двинулось дальше, перейдя реку Кызыл-Ирмак и вступив в гористую местность. Передовые дозоры доложили султану, что армия Тимура находится в Сивасе, примерно в 60 милях впереди. Баязит велел прекратить продвижение войск, занять выгодные позиции и ждать. На рассвете, после восьмидневного ожидания, он получил некоторые сведения о противнике. Дозорный конный отряд под командованием одного из военачальников Тимура совершил налёт на позиции боевого охранения турок на правом фланге и снова удалился, прихватив пленных. Теперь турки были уверены, что Тимур находился к югу от них. Соответственно их войска двинулись на юг. После двухдневного перехода они вышли к реке, но противника там не оказалось. Баязит послал за реку отборные отряды всадников под командованием своего сына Сулеймана, весьма способного военачальника. Тот вскоре вернулся с известием, что Тимур обошёл турецкие войска и сейчас стремительно приближается к Анкаре позади них. Освободившись от апатии, султан перебрался через реку и двинулся вслед за противником по дороге, ведшей к лагерю турок.



Манёвр Тимура был поразительно прост. Обследовав горную местность к западу от Сиваса и убедившись в её непригодности для действий кавалерии, он повернул на юг и двинулся по долине реки Кызыл-Ирмак, оставляя её барьером между собой и турками. Таким образом эмир обогнул излучину реки, в центре которой его ожидал Баязит. В это время созрел урожай, которым пользовались люди и животные из войска Тимура. Он выделил часть войск для боевых действий с турками и теперь – после стычки с отрядом Сулеймана – расположился в деревне Кух-Гиссар, посвящая своих внуков и других военачальников в тонкости стратегии. Анкара находилась посреди широкой долины. Тимур нашёл, что Баязит выбрал неплохое место для битвы. Поэтому его воины заняли шатры турок. По приказу эмира они перегородили маленькую речушку, которая текла в Анкару, отведя её воды от города и направив их за свои позиции.



Приближавшаяся армия турок могла воспользоваться единственным источником питья – водным ключом. Эмир велел его разрушить, а воду сделать непригодной для использования. Прежде чем воины Тимура смогли продемонстрировать свою мощь у стен Анкары, дозорные отряды сообщили, что войска Баязита подошли на расстояние 12 миль. Войска султана вступили в бой после изнурительного испытания жаждой. Эмир обыграл султана искусными манёврами. Баязит вернулся в Анкару так, словно его вели на поводке. Битва была проиграна раньше, чем засверкали на солнце боевые клинки.



Великолепная османская пехота – элитный корпус янычар – не стала атаковать противника. Янычары были обречены. Они попали в безнадёжное положение, а султан оказался беспомощным перед лицом искусной игры «великого гроссмейстера» Азии. В арьергарде войск султана начали разбегаться некоторые полки, которым ещё не закрыли путь к спасению. Другие полки, рассечённые успешными атаками противника, продолжали сопротивляться на любой мало-мальски пригодной высоте. Против них двинули слонов, с боевых башен на спинах которых на турецких пехотинцев низвергался жидкий огонь. Истощённые турки гибли на выжженной солнцем равнине среди грохота и пыли. Даже многие из тех, кто бежал с поля боя, умирали от голода.



Баязит с тысячей янычар отбил атаки тюркских всадников и оставался на холме в течение всего полудня. Взяв в руки боевой топор, он сражался среди своих воинов плечом к плечу. Личные охранники султана гибли с оружием в руках. Точно так же умирали солдаты одного батальона старой императорской гвардии, стойко державшиеся на своей позиции в битве под Ватерлоо, когда разбитая наполеоновская армия обратилась в бегство. Перед наступлением сумерек Баязит сел на коня и попытался в сопровождении нескольких всадников избежать плена. Султан не ушёл от погони. Его спутников настигли смертоносные стрелы. Конь Баязита был также убит. Султана связали и доставили на закате солнца в шатёр Тимура. В пьесе «Великий Тамерлан» Марло приводится известная легенда о том, что Баязита поместили в клетку и перевозили как дикое животное.



Легенда почерпнута из источника, который нельзя считать авторитетным. Это строки из стихов Ибн Арабшаха: «Сын Османа попал в силки охотника и был заключён, как птица, в клетку». Герберт Адамс Гиббон поясняет, что под клеткой, очевидно, подразумевается паланкин с зарешёченным окном. Вскоре после пленения Баязит заболел, и его приходилось переносить в паланкине. Тимур прислал лекарей лечить султана и обращался с пленником весьма уважительно, за исключением того случая, когда заставил его присутствовать на торжествах, посвящённых своей победе. Тимур велел развязать султана и посадил его в шатре рядом с собой.



Старому завоевателю было приятно иметь в качестве пленника великого султана. Он обращался с ним учтиво. Пленник попросил разыскать его сыновей, и Тимур распорядился уважить его просьбу. Одного из них, Мусу, разыскали. Ему выдали облачение чести и дали возможность находиться рядом с отцом. Другой сын погиб в сражении, его не нашли. Остальные сыновья Баязита бежали с поля битвы. Тумены Тимура были посланы преследовать остатки турецкой армии по всем направлениям, вплоть до морского побережья. Захватив главный город осман Бруссу, эмиру прислали личную сокровищницу Баязита и рабынь султана, многочисленных и хорошеньких.



Летопись свидетельствует, что новые хозяева нашли рабынь весьма искусными в игре на музыкальных инструментах и танце. Баязит судорожно сжимал свой золотой жезл, его тучное тело тряслось от душевных мук. Когда же хозяева пира велели его баядеркам петь любовные песни турок, султан не выдержал. Поднявшись, он пошёл к выходу. Ему позволили уйти. Два тюркских воина вскочили, подхватили султана под руки и повели между участников пира. Голова Баязита, увенчанная тюрбаном, склонилась на грудь. Позже Тимур велел отослать Деснину Баязиту вместе с посланием, что он возвращает султану его любимую жену. Так умолк Гром, истощивший свои силы в битвах и кутежах. Гордый, но униженный султан умер через несколько месяцев.

1024px-Chlebowski-Bajazyt_w_niewoli_resize.jpg

Турки были разгромлены так основательно, что второго сражения не понадобилось. Во всех направлениях Малой Азии разбегались толпы разгромленных турок во главе с ханами, пашами и командирами армейских подразделений. Через месяц на азиатском берегу не осталось ни одного вооружённого турка. С другой стороны, на европейском берегу не было ни одного тюркского воина. Европейские монархи пребывали в смешанном состоянии чувств. Они испытывали как острое любопытство и удивление, так и некоторую благодарность и опасения. Тюркский завоеватель вдруг явился из глубины Азии на земли, которыми уже сто лет владели турки. Баязит и его армии были буквально выкорчеваны из этих мест.



Английский король Генрих VI поздравил Тимура с победой в самом доброжелательном тоне. Карл VI, милостью божьей король французский, вспомнил о послании, которое привёз от Тимура епископ Султание Иоанн, и дал аудиенцию гостю, вручив ему письма и подарки для эмира. Блуждавший император Мануэль, ободрившись, поспешил в Константинополь, где он признал власть Тимура и предложил выплачивать ему дань. Удручённый наследник цезарей нашёл в эмире покровителя более могущественного, чем любой европейский король. Генуэзцы подняли штандарт Тимура над башнями крепости Пера в бухте Золотой Рог.



Однако лишь испанцы отважились на прямой контакт с государем тюркских земель. Чуть раньше битвы при Анкаре Генрих III Кастильский послал на восток двух своих эмиссаров-рыцарей, чтобы те узнали о намерениях и военной мощи турок. Эти рыцари, Пелайо де Сотомайор и Фернандо де Паласуелос, прошли через всю Малую Азию и оказались в стане Тимура как раз вовремя, чтобы быть свидетелями битвы при Анкаре. Тимур, подаривший гостям двух христианок (красавицу Ангелину, дочь Януша, венгерского графа, и Марию, гречанку), выбранных из пленниц Баязита, принял их. Тимур направил с испанцами в Европу и своего гонца. В ответ на такую любезность дон Генрих выделил трёх послов сопровождать этого «тюркского рыцаря» на обратном пути к своему государю Тимуру. Возглавил посольство камергер Генриха добропорядочный Руи де Гонсалес Клавихо.

_53_60_2013_-300__resized_2___resize.jpg

В мае 1403 года Клавихо отправился на борту каракки из порта Святая Мария вместе с двумя спутниками и гонцом Тимура. Но когда они прибыли в Константинополь, то узнали, что тюркское войско уже ушло из Малой Азии. Согласно полученным указаниям, Клавихо последовал за исчезнувшей армией. Её поиски привели его в Самарканд.



Тимур не пытался перебраться из Малой Азии в Европу. Преградой для него являлся пролив, но он мог пройти вокруг Чёрного моря, ведь много лет назад он уже побывал в Крыму. Однако у эмира не было стимула. Его люди рвались домой, в Самарканд. В городах Баязита он приобрёл большое богатство, включавшее серебряные ворота Бруссы, украшенные фигурами святых Петра и Павла, а также Византийскую библиотеку, оказавшуюся в руках султана. Всё это Тимур взял с собой. На некоторое время он занялся дипломатией, установлением размеров дани, назначением новых наместников турецких провинций, приёмами послов. Тем временем умер Баязит. Тимур замыслил новый завоевательный поход. Он созвал совет ханов и военачальников. «Мы завоевали всю Азию, исключая Китай, – сказал он им. – Мы сокрушили таких правителей, что наши дела останутся в памяти поколений. Вы сопровождали меня во многих походах, и мы всегда добивались побед. Чтобы сокрушить язычников Китая, понадобится немного усилий, пойдёмте туда вместе со мной».



С такой речью он обратился к ним. В его низком голосе сквозили решимость и целеустремлённость. Это был бы его последний поход через земли предков за Великую Китайскую стену. И его приближённые, отдохнувшие не более трёх месяцев, пожелали поднять боевые штандарты. Воинов, пожелавших идти в поход, собралось в Самарканде так много, что довести армию до прежней численности не составляло труда. Вдоль дороги к городу расположились двести тысяч воинов. Только что наступила зима, и они ожидали, когда снег покроет Крышу Мира. Но Тимур не стал дожидаться весны. Армия перебралась в Самарканде через реку, и Тимур, не произнеся ни слова, обернулся в седле, чтобы взглянуть в последний раз на город. Эмир почувствовал спазмы в горле, глядя на купола дворцов и мечетей. Наступил ноябрь, холод давал о себе знать. Когда они проходили через ущелье, названное затем Воротами Тамерлана, начал падать снег.









Они попали в белый от снега мир. Речки сковал лёд, на дорогах теснились сугробы. Погибло много людей и лошадей, но Тимур не собирался поворачивать назад. Не остановился он и на зимовку в Каменном городе, где разместил своих людей Халиль, чтобы переждать холод. Старый завоеватель сказал, что пойдёт в Отрар, крепость у северной границы, и велел внуку присоединиться к нему, как только освободятся от снега дороги. Им самим пришлось в начале похода устилать снег войлоком, чтобы длинная вереница из фургонов и верблюдов, бредущая по заснеженной равнине, смогла продвинуться дальше. Толщина льда на Сырдарье составляла три фута, они перебрались через реку по льду. Словно перегруженное вьючное животное, армия медленно преодолела перевалы и вышла на равнину. Воины увидели перед собой стены Отрара, ставшего укрытием от зимних холодов. Здесь Тимур мог передохнуть. С первым весенним потеплением он намеревался продолжить поход.





В марте 1405 года армия, по его повелению, двинулась снова. Поднялись штандарты, и загрохотали барабаны. Полки выстроились на равнине для смотра. Командующие тюменами собрали своих музыкантов для вечернего приветствия эмира. Глухой топот копыт лошадей сопровождали завывание труб и грохот барабанов. Но это было приветствие покойнику. В Отраре Тимур умер. Согласно его воле, войско прошло к Великой хорасанской дороге. Осёдланный белый конь эмира, но без седока, двигался под штандартом Тимура.



«Назначаю Пира Мухаммада, сына Джехангира, своим преемником. Его резиденцией будет Самарканд. Он должен иметь абсолютную власть в решении военных и административных вопросов. Повелеваю вам служить и помогать ему. Его власть распространяется на Самарканд и отдалённые провинции. Если вы не признаете его верховной власти, то быть конфликтам. Это моя последняя воля. Так распорядился Аллах». Железная воля эмира приняла смерть без всякого протеста. Роняли слёзы военачальники, слышались всхлипывания женщин. В покои пришли священнослужители. «Нет бога, кроме Аллаха…»
Сильная рука, удерживавшая державу от распада, изнемогла. Железная воля, сотворившая державный город, больше не объединяла тюркские племена. Тюркские племенные вожди утратили больше чем державного властелина. Тимур, крепко державший в руках бразды правления, вознёс их на вершину могущества. Под его руководством они овладели почти половиной мира. Большинство из них были сыновьями тех, кто служил ему верой и правдой. Среди вождей находились внуки тех, кто начал службу Тимуру. В течение пятидесяти лет население державы не знало верховной власти кого-либо, кроме эмира.



Следует учитывать также, что численный состав армии и население города формировали люди разных рас: монголы Золотой Орды, турки, персы, афганцы и сирийцы. К сожалению, все они не представляли собой новый единый народ. Авторитет Тимура был так велик, а всеобщее горе в связи с его кончиной так безысходно, что армия и власти Самарканда не помышляли ни о чём другом, кроме выполнения воли эмира. Держава могла бы сохраниться некоторое время, если бы его преемник Пир Мухаммад находился не в Индии – а путь от Отрара в Индию и затем в Самарканд был чрезвычайно утомительным, – если бы Шахрух, самый способный сын эмира, не был чересчур озабочен упрочением своей власти в Хорасане и если бы полководцы Тимура в слепом подчинении воле покойного не продолжали поход в Китай. Но больше никто не мог подхватить бразды правления державой, выпавшие из рук Тимура. В Отраре его полководцы сделали всё возможное: собрались на совет, решили не разглашать кончину Тимура и выбрать одного из внуков командующим армией. Они полагали, что китайцы не поверят в смерть эмира, если армия появится у Великой стены, и не сомневались в своей способности завоевать Китай. Тело покойного завоевателя отправили в Самарканд в сопровождении старшего сына Шахруха, Улугбека, к его жёнам.



К Пиру Мухаммаду послали гонцов с повелением ехать как можно быстрее. Вести о кончине эмира разослали, по необходимости, наместникам в дальние провинции державы и ханам, находившимся в кровном родстве с покойным.
Но почти сразу поход основных сил армии прекратился. До полководцев дошли вести о том, что военачальники правого крыла армии поклялись в верности Халилю, сыну Мираншаха, и вознамерились посадить его на трон в Самарканде. В то же время командующий левым флангом распустил свои войска и поспешил в Самарканд. В этих условиях полководцы созвали новый совет. Они не могли двигаться дальше в Китай, не контролируя войска позади себя. Полководцы повернули назад и, пройдя форсированным маршем, настигли траурный кортеж у Сырдарьи. Они обнаружили ворота Самарканда закрытыми, несмотря на то что с ними были государыня Мульк-ханум, гроб с телом Тимура, его штандарт и большой барабан.



Правитель города, присягнувший на верность Халилю, объяснил полководцам в письме, что необходимо кого-то держать на троне, пока не прибудет Пир Мухаммад. Но вместо него прибыл Халиль, возлюбленный Шад Мульк. За ним последовали представители знати, поддавшиеся влиянию Ханзаде, уже давно задумавшей посадить на трон сына. Жители города не знали, что и предпринять. Тимур умер вне пределов Самарканда, никто в городе ничего не знал о его распоряжениях перед смертью. Халиля посадили на трон в качестве законного государя. Письмо, посланное Нуреддином новой верховной власти, исполнено горечи: «Наши сердца разрываются от горя. Самый могущественный из властителей, душа всего мира, мёртв. Невежественные юнцы, которых эмир поднял из безвестности на вершину славы, предали его. Они забыли, чем ему обязаны. Они пренебрегли его повелениями и нарушили свои клятвы. Как нам не горевать из-за такого несчастья? Государь, заставлявший ожидать правителей всего мира у ворот своего дворца, заслуженно приобретший славу завоевателя, забывается, как только покидает нас. Рабы становятся врагами своего благодетеля. Куда делась их вера? Если бы у камня была душа, он заплакал бы. Почему не низвергнутся с неба камни, чтобы наказать неблагодарных нечестивцев? Мы же, по воле Аллаха, будем помнить о велении государя, оповещать всех о его воле и служить его внукам».



Первое, что Халиль сделал, – это официально оформил брак с куртизанкой Шад Мульк, в которую был влюблён. Будучи слишком молодым и неопытным, чтобы пользоваться авторитетом у населения, развращённый богатством, подверженный влиянию красивой персиянки, он беспрерывно пировал, сочинял стихи для своей суженой и проматывал сокровища Самарканда. Первое время щедрость и беззаботность снискали ему популярность. Но он отдалил от себя старых, умудрённых жизнью придворных и приблизил других, персов, льстецов и кого угодно. А Шад Мульк, спасённая от смерти вдовствующей государыней, теперь только тем и занималась, что унижала свою спасительницу. В садах Самарканда воцарилось безрассудство. На землю выбрасывались драгоценные камни, которые подбирали все, кто хотел. Халиль пребывал в эйфории. Шад Мульк добилась всего, чего хотела. Между ними начались ссоры. Между тем Пир Мухаммад прибыл из Индии, но его войска были разбиты армией Халиля. Скоро последовали перемены. С частью армии, сохранившей им верность, военачальники двинулись на Самарканд, сместили нового правителя, посадив его в тюрьму и подвергнув Шад Мульк публичному осмеянию. Держава умерла вместе с Тимуром. Надежды на её возрождение больше не существовало.



Выведенный из бездействия растущими неурядицами, наконец явился из Хорасана мудрый Шахрух и овладел городом. С этих пор Мавераннахр попал под его власть, Самарканд же, сокровища которого были в значительной степени расхищены, он отдал во владение своему сыну Улугбеку.



Вдвоём они удерживали ядро державы от Индии до Месопотамии. Они являлись поборниками мира и созидания, покровителями искусств, наследниками другой положительной стороны необычного характера Тимура, который воссоздавал то, что прежде разрушал. Они избегали войн, хотя были способны постоять за свои владения при помощи воинов-ветеранов, тянувшихся к их дворам. Их города считались островами спасения от хаоса и распада. В правление Шахруха и Улугбека началась эра процветания. При их деятельном участии выросли новые строения у регистана, поощрялось творчество поэтов и художников Персии. Шахрух был Августом, а Улугбек – Марком Аврелием династии. Улугбек - энциклопедически образованный человек, незаурядный астроном, географ и поэт – построил большую обсерваторию в Самарканде.

443572_samarkand-kartiny_resize.jpg

443572_samarkand-kartiny_resize.jpg

443572_samarkand-kartiny_resize.jpg

Шахрух и Улугбек известны как Тимуриды, наиболее просвещённые среди современных им монархов, наряду с династией Минь в Китае. Своей одарённостью они реализовали лишь половину амбициозных планов Тимура. Самарканд стал теперь действительно азиатским Римом. Но он находился в изоляции. Торговые пути были заброшены из-за последовавшей за смертью Тимура междоусобной борьбы. В очередной раз азиатский массив отделился от Европы с 1405 года до периода морской экспансии Португалии, а затем и британского владычества. Больше никакой Марко Поло не навещал Самарканд. Он стал запретным городом ещё более, чем Лхаса. Лишь в середине XIX века русская армия продвинулась достаточно далеко, а учёные-энтузиасты начали искать среди реликвий города Византийскую библиотеку, которую Тимур вывез из Бруссы. Однако их поиски не дали результатов. Великие потомки Тимура – Шахрух и Улугбек – прославились собственными деяниями. Они основали в Индии династию, известную как династия Великих Моголов.





Подобно нашествию Чингисхана, походы на запад Тимура изменили политическую карту мира и повлияли на судьбы Европы. Правда, лишь на жизнь одного-двух поколений её обитателей. Он способствовал оживлению торговли на межконтинентальных караванных маршрутах, которая замерла на столетие. Он сделал Тебриз доступным европейцам, превратив его в центр торговли Ближнего Востока вместо удалённого Багдада. Однако потрясения, произошедшие после смерти Тимура, вызвали упадок азиатской торговли, что послужило причиной поисков морских путей в Азию Колумбом и Васко да Гамой. Тимур сокрушил Золотую Орду, дав возможность русским сбросить татаро-монгольское иго. В Персии ликвидировали династию Музаффаридов, и двумя веками спустя под властью шаха Аббаса страна снова превратилась в могучую державу. Экспансия османских турок была остановлена, а сами они рассеяны. Однако Европа оказалась настолько бессильной в борьбе с ними, что вскоре турки восстановили силы и в 1453 году захватили Константинополь.

https://ic.pics.livejournal.com/krisandr/47289181/2474119/2474119_original.jpg

После Тимура больше никто не пытался владеть миром. Он добивался того, что фактически сделал Александр Македонский, преследовавший по пятам Кира Великого. Тюркский завоеватель следовал за Чингисханом. И сегодня во всей Азии рассказываются предания о том, как три полководца – Искандер (Александр), Чингисхан и Тимур – покоряли мир. Если вам случится побывать в Самарканде, вы обратите внимание на большой купол, возвышающийся в роще деревьев недалеко от цитадели. На его участках, выстланных лазоревыми плитками, играют солнечные блики.



Пройдите по узкому проходу, и вы окажетесь в гробнице, внутрь которой через резные отверстия проникает тусклый свет.



За оградой из резного мрамора вы увидите два саркофага, один – белый, другой – тёмно-зеленый. Белый камень укрывает Мирсаида, друга Тимура. Тёмный камень, жадеит, прислала, как вам расскажет смотритель гробницы, монгольская принцесса. Под ним в деревянном гробе, покрытом чудной парчой, покоится скелет Тимура. Вскрытый гроб со скелетом Тимура в 1941 году был отправлен русскими в Москву. Выйдите на обветшалую площадь Самарканда и спросите старцев, сидящих там на солнце, кем был Тимур. Может, они скажут вам то, что сохранилось в их памяти неизменным: «Мы не знаем этого тюра. Он лежит здесь с давних пор, ещё раньше, чем родились наши отцы. Но несомненно, это был Государь».

5954_resize.jpg

Послесловие: Похвальное слово его жизни
Из книги Гарольда Лэмба «Тамерлан»
Фото из сети
Tags: ЖЗЛ, Лэмб, Тамерлан
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment